— Не-а, — Синий покачал головой.
— Пойдёмте, не будем терять время, — поторопил я.
Сперва я хотел опросить Петра Степановича в своём кабинете. Но потом решил, что если расположить его к себе, то он будет куда более словоохотлив. Да и бутылка коньяка должна в этом нехитром деле помочь.
Мы вошли в дом Тёти Клавы, и старушка изрядно удивилась, увидев Синего:
— Мор, ты зачем этого душегуба ко мне привёл?
— Тётя Клава, не горячитесь. Потом вам всё подробно расскажу. Я привёл к вам Петра Степановича, будьте знакомы.
Старушка подошла и пристально посмотрела на мужчину.
— И на кой мне этот дедок? Ты лучше сильного мутанта приводи знакомиться. Так больше проку в хозяйстве будет.
Пётр Степанович покраснел, а я еле сдерживался, чтобы не рассмеяться.
— Вы не так поняли, — улыбчиво обратился я к старушке. — Это главный среди бункерских. Вы же знаете о пополнении?
— Конечно. И какая муха тебя укусила, чтобы им помогать?
— Тётя Клава. Пётр Степанович теперь наш союзник. А те, кто мучили детей, до сюда не дошли. В этом можете быть уверены.
— Да, перед срабатыванием системы самоуничтожения кто-то убил всех учёных. У них был отдельный этаж. А большинство военных так и остались внизу. Не успели выйти.
Я аж поперхнулся от новых подробностей.
— Пётр Степанович, давайте не будем о грустном. Садитесь за стол, — я жестом пригласил его.
— А чем вы занимались, Пётр? — спросила Тётя Клава, явно намекая, что более уважительного обращения старик не дождётся.
Старик присел за стол. Погладил рукой кружевную скатерть и ответил:
— Защитой от радиации. Мор, не нальёте коньяку?
— Конечно, Пётр Степанович. Тётя Клава, дайте, пожалуйста, стаканы.
— Ох, ничего-то сами не можете, — посетовала старушка, но стаканы принесла. — И мне налейте, раз такое дело. По одной выпьем и буду на стол накрывать.
Я выкачал из бутылки все радиоактивные частицы, прежде чем налить коньяк Петру Степановичу.
Донышки стаканов наполнились дорогим коньяком, и мы, не чокаясь, опрокинули по стопке. Я давно заметил, что в этом мире не чокаются, словно поминают судный день.
Тётя Клава принялась накрывать на стол, а мы с Синим аккуратно начали расспрашивать нашего гостя:
— Пётр Степанович, расскажите какие исследования проводила ваша лаборатория. Вы наверняка получали приказы свыше?
— Конкретно про опыты не расскажу, так как не интересовался. А если и спрашивал, мне говорили, что это секретная информация. У меня осталось парочка учёных, которые случайно отсутствовали на своём этаже, вот с ними можете и поговорить.
— Было бы замечательно. Но это потом.
— Только не убивайте их, пожалуйста. Это всего лишь младшие сотрудники. Ученики, так сказать.
— Хорошо, — согласился я и подлил коньяка в стакан Петра Степановича. — Мне не нужны лишние жертвы.
— Мор, вы если хотите что-то узнать, то прямо спрашивайте. Я понимаю, что после того, как нам пришлось просить вашей помощи, мы не сможем вернуться в бункер. Нас никто не примет. И поверьте, вышестоящему начальству уже известно, почему его рабы не померли.
— Почему вы называете себя рабами?
— Потому что у нас не выбора. Ни у кого. Каждого при рождении отправляют в сад, а это отдельный бункер, так сказать. Потом школа. Так и живём, не зная родителей. И сбежать не можем, ведь наверху верная смерть. Так было раньше.
— Я был в бункере рядом с плутониевой пустошью, там всё иначе. Родители были с детьми.
— Они просили у вас помощи, Мор?
— Да.
— Тогда задумайтесь: почему попросили у вас, а не у нас. Бункеров не так мало, как указано в официальных данных.
Точно, кто-то мне говорил, что между бункерскими тоже идёт война. Правда, такую войну хочется назвать игнором с обеих сторон. Ведь про прямые стычки мне ничего не известно.
— Они захотели свободы, — предположил я и опрокинул стопку.
Заел бутербродом с салом. Как же вкусно! Тётя Клава делала сало так, что жира там было процентов десять, всё остальное — сочное солёное мясо.
— Именно, — отозвался Пётр Степанович и, видя мою довольную морду, потянулся к бутерброду.
— Секунду, — я провёл рукой над бутербродом, отгоняя радиоактивные частицы. — Теперь ешьте спокойно.
— Благодарю, Мор. Я даже не подумал.
— Главное, что я помню, — усмехнулся я. — Расскажите про начальство. Конкретно: я ищу главного профессора из вашего ЦИБа.
— О, вы даже аббревиатуру знаете. Видимо, вы хорошо осведомлены.
— Не так хорошо, как вы.
— Так просветите нас.
— Мор, тебе обязательно его упрашивать? — с прищуром спросил Синий.
— Синий, это банальная вежливость, если ты не знал, — рявкнул я. — Не зазнавайся. Я бы на твоём месте вообще сидел тише воды, ниже травы.
— Именно, уважаемый. Я и без уговоров вам всё расскажу. Глава ЦИБа — Степанов Михаил Леонардович, занимается крайне нестандартными разработками. Он меняет саму природу мутантов, но я, честно вам сказать, не знаю, какого результата он хочет добиться.
— Это мы знаем. Скажите лучше, где его искать, — с напускной вежливостью попросил Синий. — А то птичка нам напела, что в самом здании ЦИБа его нет.
— Это какая-то мутировавшая птичка? — смутился Пётр Степанович.
— Нет. Это афоризм, — блеснул умом я.
