— Ничего, выживут, — усмехнулся он, пристегивая топор к поясу. Гигант просто оглушил их. Раненая рука заныла, однако хорошо, что она еще вообще действует. — А теперь пошли.
Они почти побежали по коридорам, пугая удивленных слуг. Одна горничная с грудой наглаженного белья в руках даже вскрикнула, уронила белье и бросилась прочь. Да, они представляли собой странную картину: бородатый человек с топором в руках, едва не задевающий головой о потолок, а за ним страшный монстр с оскаленными клыками, яростно стучащий когтями по каменным плитам пола.
Но друзьям было не до смеха. Надо добраться до окованной медью двери, которая ведет вниз, в подвалы.
Вдруг по залам пронесся громкий звон, и, даже будучи незнакомы с обычаями замка, Крал понял, что это тревога.
— Значит, стало известно, что мы убежали, — прохрипел сзади Толчук.
— Осталось совсем немного! — крикнул в ответ Крал. — Поспешим!
Теперь они бежали по узким проходам, наклоняя головы. Видимо, подвалы были уже действительно близко.
На каком-то перекрестке их остановил пронзительный голос.
— Вот они! Сюда! Они побежали к старой башне! Надо их отрезать! — И вслед за голосом по направлению к беглецам застучали кованые сапоги.
Крал выругался. Оставалось совсем немного, но неизвестно, сколько времени отнимет обитая медью дверь. Он молил, чтобы она оказалась не заперта, но надежды на это было мало, если учесть, кого и как скрывали за этой дверью. Вряд ли такого пленника оставят за открытой дверью!
Толчук нагнал горца в тот момент, когда они бежали уже последним коридором к башне.
— Стража со всех сторон!
И тотчас Крал услышал топот сотни сапог, приказы и крики, доносившиеся из-за всех углов вокруг. Их запирали в узком коридоре регулярные войска.
Крал переложил топор в забинтованную руку.
— Туда! — крикнул он, указывая на уже блестевшую в полумраке дверь. Погоня приближалась. Они добежали до двери, но, как и надо было рассчитывать, она оказалась заперта.
Крал замахнулся топором.
— Нет, — оттолкнул его Толчук. — Дай я.
Он отошел на пару шагов и с разбегу бросился на дверь, громко рыча. Через секунду вся его мощная фигура уже стояла в дверном проеме, как в раме, а грохот от сломанной двери разносился по залам, как гром.
Крал перевел дыхание. Он и не представлял себе, что огр может развивать такую скорость.
Но Толчук нахмурился — несмотря на силу удара, дверь только сильно выгнулась внутрь, но все еще держалась в искореженных петлях. Огр потер плечо.
— Проклятая дверь! — пробормотал он. Сзади них теперь стало тихо, видимо, нечеловеческий рев и грохот двери заставили преследователей остановиться. Но надолго ли?
Потирая шею, Толчук приготовился к новому нападению на упрямую дверь.
— Не двигайся, — приказал Крал и, схватив железную ручку обеими руками, дернул... Петли раскачались еще больше. — Подопри меня спиной! — прохрипел он, поскольку сапоги его стали скользить по каменному полу.
Толчук обвил пальцами ручку рядом с рукой Крала, и оба они начали борьбу, обливаясь потом и напрягая спины.
Наконец, раздался отвратительный скрежет металла, дверь соскочила с петель и грохнулась на пол. И как только она рухнула, откуда-то сзади просвистела стрела, едва не задевшая голову Крала. Она ударилась о каменную стену и упала. Крал и Толчук переглянулись и устремились в узкий проход, открывавшийся за дверью и ведущий круто вниз.
Значит, солдаты были не так уж близко, но уже осмелели. И скоро будут совсем рядом.
— Я останусь охранять дверь, — предложил Толчук, пытаясь поставить дверь на место. Железо гнулось в его руках. — Пусть-ка они попробуют открыть ее, когда с другой стороны буду я! — Огр встал в боевую стойку, расставив ноги и вытянув когтистые руки.
Крал схватил его за плечо.
— Хорошо. Я буду знать, что тыл мой защищен надежно. — Он поднял топор и посмотрел вниз.
— Только будь осторожен. Эта башня вся пропахла кровью и страхом.
— У меня есть топор и руки, — проворчал горец. — Так или иначе, а я прорублюсь к Мерику. — И он помчался вниз, перепрыгивая через три ступеньки. И чем ниже он опускался, тем громче звучали стены воплями умирающих и звоном мечей. Но горец не обращал на страшные звуки внимания, уже зная, чем это может кончиться. За криками скрывалось только отчаяние.