Но нельзя было не повеселиться, увидев, что мысли Мазан Гилани застряли не на достойных членах взвода, а на нелепом Хрясе. Если ей не интересен славный Корд, пусть получает сапера и все, что полагается в придачу к саперу.
К нему вскарабкался Эброн. – Почему ты такой веселый, сержант?
– Потом скажу. Продул?
– Хрясь всё выигрывает.
– А вы что?
– Мы пробовали его сбить ползвона назад. Но у дурака дьявольское везение.
– Неужели? Он случаем не маг или что?
– Боги сохраните. Прямо противоположное. Моя магия пошла наперекосяк. Я пытался повлиять на него и на кости… Эти Волонтеры Мотта, они же охотники на магов. Все разом верховные маршалы… если Хрясь действительно из семейки Бревно… ну, они же легенда…
– Намекаешь, что мы недооценили ублюдка?
Взводный колдун усмехнулся: – На это намекают три сотни имперских джакат, сержант.
– Так о чем ты хотел рассказать?
– Забудь.
Шерк Элалле стояла на носу «Пенного Волка» и не сводила оценивающего взгляда с «Вечной Благодарности» – та на всех парусах шла в пяти кабельтовых впереди. Капитаном ее корабля стал Скорген Кабан, и так будет до подхода к устью реки Летер. Пока что он не давал повода для тревоги – ни себе, ни, что важнее, ей.
Ситуация не особенно ее радовала… но эти малазане действительно щедро платят. Золото у них хорошего качества, и сундучок за ближайшие недели, месяцы, а то и годы изрядно пополнится.
Очередное вторжение в Летерийскую Империю. Вполне вероятно, оно станет таким же жестоким, как и предыдущее. Неужели это предвестия заката великой цивилизации? Ее сумели захватить варвары – Эдур, а сегодня начинается длительная война, в ходе которой империя истечет кровью и станет трупом.
Если только невезучие «морпехи» – что это такое, кстати? разновидность солдат? – уже не растворились в просторах империи, не стали удобрением для ее почвы. Вполне реальная вероятность. Шерк не знала подробностей о ходе кампании и могла только гадать.
Итак, она наконец возвращается в Летерас… вероятно, как раз вовремя, чтобы пронаблюдать за его падением.
– Есть один ритуал… – сказал кто-то сзади.
Она повернулась. Тот странный тип в мятой мантии с лицом, которое очень легко забыть. Жрец. – Банашар, что ли?
Он кивнул: – Могу присоединиться, капитан?
– Как пожелаете. Но на данный момент я не капитан. Пассажир, гость.
– И я тоже, – сказал он. – Как я упомянул, есть ритуал…
– Какой именно?
– Предназначенный найти и снова привязать к телу вашу душу. Удалить проклятие, вернуть жизнь.
– Малость поздновато, Банашар. Если считать, что я вообще захочу этого.
Жрец поднял брови: – Вы не мечтаете о жизни?
– А должна?
– Похоже, я последний живущий на свете Верховный Жрец Д’рек Осенней Змеи. Она – лик старости, болезни и умирания. Она – воплощение всепожирающей земли, что берет плоть и кости, она – огонь, превращающий нас в пепел…
– Да, отлично. Я поняла намек.
– Я больше всех прочих понимаю противоречие между жизнью и смертью, горечь осени, что когда-либо найдет любого из нас…
– Ты долго еще будешь трендеть?
Он отвел взгляд. – Нет. Я пытаюсь возродить в себе веру…
– Во имя Плиток, Банашар! Не смеши меня. Пожалуйста.
– Смешить? Ах, да, выспренние слова. Я просто…
– Чепуха.
На лице возникла лукавая улыбка – куда лучше, чем прежнее похоронное уныние. – Ладно, Шерк Элалле. Почему вы не желаете оживать?
– Разве я не состарилась бы за эти годы? Но сейчас остаюсь привлекательной…
– Внешне – да.
– А у тебя было время заглянуть вовнутрь меня?
– Я не стал бы делать этого без разрешения.
– Даю. Проникай поглубже, Верховный Жрец.
Он устремил на нее взор, медленно прищурился. Еще миг – и жрец заморгал и отступил на шаг. – Боги подлые! Что это такое?
– Какое это «это», достойный господин?
– Какие-то… корни… пронизывают все ваше естество. Каждая вена и артерия, тончайшие капилляры… живут…
– Моя утулу. Говорят, постепенно она захватит всё. Ее аппетиты… – она ухмыльнулась, – бездонны. Но я научилась их сдерживать – более или менее. У нее есть собственная гордость…
