– Я? – Он огляделся, ища признаки суши, но мутная вода тянулась бесконечно во все стороны.
– Ну что, пора воспользоваться твоими вратами?
Быстрый Бен облизнул губы:
– Думаю, пора. То есть я восстановился после прошлого раза, более или менее. И нашел, куда нам идти. Только…
Трулл Сэнгар оперся о копье:
– Ты вернулся из своего магического путешествия, Быстрый Бен, с улыбкой приговоренного. Если наше место назначения и вправду подействовало так удручающе, я понимаю твою нерешительность. А еще, понаблюдав за тобой достаточное время, я понимаю, что бой с Икарием ослабил тебя на каком-то глубинном уровне, возможно, теперь ты боишься, что не сможешь открыть врата надолго – чтобы мы все трое успели пройти? Если так, то…
– Погоди, – прервал чародей, беззвучно выругавшись. – Верно, я немного… ослаб. После Икария. Ты слишком зорок, Трулл Сэнгар. Но я могу провести всех нас. Обещаю. Только… – Он посмотрел на Онрака. – Возможны некоторые непредвиденные, э-э, обстоятельства.
Онрак откликнулся:
– Я в опасности?
– Не знаю точно. Возможно.
– Пусть это не влияет на твое решение, – ответил т’лан имасс. – Я – расходный материал. В конце концов, этим рыбам меня не съесть.
– Если мы уйдем, – сказал Быстрый Бен, – ты будешь заперт здесь навсегда.
– Нет. Я просто покину эту форму. Войду в забвение в этих водах.
– Онрак!.. – начал явно встревоженный Трулл.
Быстрый Бен не дал ему договорить:
– Ты идешь с нами, Онрак. Я сказал только, что неизвестно точно, что может случиться с тобой. Больше я объяснить не могу. Зависит от того, где мы окажемся. От аспекта того владения, я имею в виду.
Трулл Сэнгар фыркнул.
– Иногда, – произнес он с сухой ухмылкой, – ты совершенно безнадежен, чародей. Лучше открывай врата, пока мы не угодили в рыбий желудок. – Он показал рукой мимо Быстрого Бена. – Вот эта, похоже, крупнее прочих – остальные от нее так и прыснули – и несется прямо к нам.
Маг обернулся, и его глаза расширились.
Вода глубиной по пояс не доходила чудовищной рыбе даже до глаз, и она просто ползла по отмели. Какой-то чудовищный сом – длиннее, чем напанская галера…
Быстрый Бен, воздев руки, закричал неожиданно пронзительным голосом:
– Пора! Уходим!
Он распахнул врата, услышал громкий хлопок воды в мире позади – поток закрутился под его ногами – и метнулся вперед, крикнув:
– За мной!
И снова знакомая тошнота, ужасный миг удушья, потом он, шатаясь, двинулся через поток; вода плескалась со всех сторон, утекала прочь – и холодный зимний воздух нахлынул в тучах пара.
Рядом Трулл Сэнгар покачнулся, в последний момент оперевшись на копье, чтобы не упасть.
Тяжело дыша, Быстрый Бен обернулся.
И увидел фигуру, появляющуюся из белого тумана.
Изумленный крик Трулла Сэнгара поднял в воздух птиц с близлежащих деревьев высотой по колено; стайка взвилась к небу и сделала полукруг у головы Онрака Разбитого. Воин поднял взгляд и остановился.
Быстрый Бен увидел, как вздымается грудь Онрака в бесконечном вдохе.
Его голова вновь склонилась.
И чародей во все глаза смотрел на лицо – на гладкую обветренную кожу. Зеленые глаза блестели под тяжелым нависающим лбом. Две струи пара вырвались из широкого, плоского битого-перебитого носа Онрака.
Трулл Сэнгар выдохнул:
– Онрак? Во имя сестер, Онрак!
Маленькие глазки, укрытые в плотных складках, стрельнули вбок. Раздался низкий, гулкий голос воина во плоти:
– Трулл Сэнгар. Это… это и есть быть смертным?
Тисте эдур подошел на шаг.
– А ты не помнишь? Каково оно – быть живым?
– Я… я… Да. – На мясистом широком лице появилось выражение удивления. – Да. – Снова глубокий вдох, потом яростный шквал эмоций. Дикий взгляд снова уперся в Быстрого Бена. – Чародей, это иллюзия? Сон? Путешествие духа?
– Похоже, нет. То есть, думаю, все вполне реально.
– Тогда… это владение… Это Телланн.
– Возможно. Я не уверен.
Трулл Сэнгар вдруг упал на колени, и Быстрый Бен увидел слезы, текущие по худому, темному лицу тисте эдур.
Плотный, набитый мышцами воин перед их глазами, все еще в гниющих остатках мехов, не спеша оглядел блеклый пейзаж открытой тундры.
– Телланн, – прошептал он. –
– Когда мир был юным, – начал Красная Маска, – равнины вокруг нас были выше, ближе к небу. Земля была лишь тонкой кожицей, покрывавшей толстую плоть – замерзшие стволы и листья. Гниющие трупы древних лесов. Под летним солнцем невидимые реки текли через эти леса, через ветки и наваленные сучья. И каждый год солнце светило все жарче, лето становилось все длиннее, и реки утекали, оставляя огромный погребенный лес. И равнины опускались, оседали, пока высохший лес крошился в пыль, а с дождями просачивалась новая вода и уносила пыль – на юг и на север, на восток и на запад, по долинам, впадая в реки. Текла во все стороны, текла прочь.
