– Нет, атри-преда. Вы проиграете. И оул проиграют. В выигрыше останутся люди вроде управителя Летура Аникта. Увы, в глазах управителя вы и ваши солдаты мало чем отличаетесь от врага. Вас просто используют, а значит, многие из вас умрут. Летуру Аникту все равно. Вы должны завоевать ему победу, а дальше вы ему не нужны… пока не обнаружится новый враг. Скажите, неужели империи существуют, только чтобы поглощать? Разве нет ценности в мире? В порядке и процветании, в стабильности и безопасности? Неужели единственное достойное вознаграждение – стопки монет в хранилище Летура Аникта? Атри-преда, вы даже меньше, чем должник. Вы – рабыня; и я не ошибаюсь, ведь мы, тисте эдур, держим рабов. Рабыня, Биватт, вот кто вы в глазах Летура Аникта и ему подобных.
– Скажите, наместник, как бы вы жили без своих рабов?
– Плохо, это несомненно.
Она повернулась и пошла к лошади.
– По коням. Возвращаемся в Дрен.
– А мертвые граждане империи? Бросите их тела стервятникам?
– Через месяц не останется даже костей, – сказала Биватт, запрыгнув в седло и взяв поводья. – Жуки-резачи сгрызут их в пыль. К тому же тут нет почвы, чтобы выкопать нормальные могилы.
– Есть камни, – заметил Брол Хандар.
– Покрытые письменами оул. Воспользоваться ими – значит проклясть мертвых.
– Ага, значит, вражда продолжается, и даже духи воюют друг с другом. Вы обитаете в темном мире, атри-преда.
Биватт мгновение смотрела на него, потом ответила:
– А тени лучше, наместник? – Не дождавшись ответа, она повторила: – На коня, будьте добры.
Лагерь гейнтоков, куда прибились выжившие из кланов севондов и нирита, растянулся по всей долине. Дальше на восток в следующих долинах смутно виднелись серыми тучами главные стада. В воздухе висели пыль и едкий запах горящих очагов. Группки воинов слонялись, как банды воров, ощетинившись оружием и громко болтая.
Дозорные заметили Красную Маску и его жалкое племя еще утром, однако держали дистанцию; их больше заинтересовало крупное стадо родара, бредущее за пришельцами. Неожиданное богатство для горстки оул, само идущее в руки; Красная Маска, натянув поводья и глядя с возвышенности на лагерь, понял, что слухи уже достигли лагеря, приведя многочисленных воинов в жадное возбуждение: все желали родара и готовы были отнять скот у горстки воинов ренфайяров.
Увы, придется их разочаровать.
– Масарк, – позвал Красная Маска, – оставайся с остальными здесь. На вызов не отвечать.
– Никто еще не подобрался так близко, чтобы разглядеть твою маску, – ответил юный воин. – Никто не подозревает, что тебе нужно, вождь. Как только узнают, мы окажемся в осаде.
– Ты боишься, Масарк?
– Смерти? Нет, больше не боюсь.
– Значит, ты больше не дитя. Ждать, ничего не предпринимать.
Красная Маска послал лошадь вперед по склону и перевел в легкий галоп, приближаясь к лагерю гейнтоков. Глаза уставились на него, затем потупились, а крики все разгорались – не столько удивленные, сколько сердитые. Но тут ближайшие воины разглядели его оружие. Молчание накрыло лагерь волной, а вслед началось бормотание; тот же гнев, только глуше.
Пастушьи собаки почуяли растущую ярость и начали подбираться ближе, с оскаленными клыками, со вставшей дыбом на загривке шерстью.
Красная Маска натянул поводья. Летерийская лошадь мотнула головой и топнула копытом, захрипев на больших собак.
Кто-то пробивался сквозь толпу, как форштевень невидимого корабля через высокий камыш. Откинувшись в чужеземном седле, Красная Маска ждал.
Хадральт, перворожденный сын Капалаха, пошел в отца чванливыми манерами, но не физическими кондициями. Невысокий и тощий, по слухам очень ловко обращавшийся с кривыми короткими мечами, которые носил прикрепленными к предплечьям. Его окружали двенадцать любимых воинов – громадных мужчин с лицами, раскрашенными подобием чешуек медного цвета, явно в подражание Красной Маске. Лица под краской выражали недовольство.
Беспокойно перебирая руками амулеты на поясе, Хадральт уставился на Красную Маску.
– Если ты тот, за кого себя выдаешь, то тебе здесь нечего делать. Убирайся или напоишь своей кровью сухую землю.
Красная Маска невозмутимым взглядом окинул меднолицых воинов.
– Ты повторяешь слова, однако дрожишь перед их источником. – Он снова посмотрел на вождя. – Это я перед тобой, Хадральт, сын Капалаха. Я – Красная Маска, вождь клана ренфайяров, и сегодня я убью тебя.
Темные глаза распахнулись. Хадральт фыркнул:
– Твоя жизнь была проклятием, Красная Маска. Ты еще не заслужил права бросить мне вызов. Скажи, твои жалкие несколько щенков будут сражаться за тебя? Твои запросы приведут их к гибели, а мои воины заберут стада ренфайяров. И женщин ренфайяров – детородного возраста. А младенцы и старики умрут, такая обуза нам не нужна. Ренфайяры должны исчезнуть.
– Чтобы заслужить право бросить вызов моим родичам, Хадральт, твоим воинам нужно сначала победить моих поборников.
– И где же они прячутся, Красная Маска? Или ты говоришь об этой драной псине, что следует за тобой?
Раздался оглушительный хохот.
