Про себя Брол Хандар проклинал Красную Маску, который в одиночку растоптал надежды на прекращение военных действий, на справедливый мир. Летур Аникт получил необходимые оправдания, чтобы уничтожить оул, и никакой тактический гений засад и набегов ничего не изменит.
Гнев растекался дыханием льда, глубокий и долгий, горячим дыханием жег грудь. Дослушав меднолицего Натаркаса, Красная Маска поднялся в тихой ярости и, выйдя из хижины, застыл, ожидая, пока глаза привыкнут к безлунной, укрытой тучами ночи. Неподалеку, словно вытесанные из камня часовые, неподвижно стояли его к’чейн че’малли с поблескивающими в темноте глазами. Красная Маска пошел вперед, и головы чудовищ одновременно повернулись вслед.
Ни один из них не двинулся за Красной Маской, и он был им благодарен. От каждого шага громадных зверей собаки в лагере начинали выть, а он не был в настроении слушать безумные вопли.
Половина ночи прошла. Красная Маска созвал вождей кланов и самых важных старейшин в хижину, принадлежавшую Хадральту. Они пришли, ожидая выговора от нового, очень страшного вождя, но Красная Маска не хотел дальнейшего унижения воинов, теперь подчиняющихся ему. Утренние раны были еще свежи. Утерянное мужество можно обрести лишь в бою.
При всех прегрешениях Хадральта он был прав в одном: старая тактика военных действий против летери обречена на провал. Однако идея ныне мертвого вождя обучить оул’данов методам боя летери тоже, как объяснил Красная Маска слушателям, не годилась. Оул обучались с плохим оружием и хранили верность только своему клану или родне.
Нужно искать новые способы.
Потом Красная Маска спросил о наемниках-союзниках, и услышанный рассказ оказался таким путаным и постыдным, что подробности приходилось буквально вытягивать из смущенных, стыдливо скрывающих лица воинов. Да, было получено много летерийских монет за отданные земли, и на это богатство сначала собирались нанять чужеземную армию – ее обнаружили на границе, на востоке. Потом Хадральт надумал утаить все золото и серебро, так что он предал эту армию – повел их на смерть – и не отдал им монеты.
Такой яд таится в деньгах.
Откуда явились чужеземцы?
Выяснилось, что они высадились на северном берегу пустоши с транспортных судов под флагом Ламатата, далекого королевства на полуострове. Военные жрецы и жрицы, поклявшиеся волчьим богам.
Что привело их на континент?
Красная Маска замер, услышав этот ответ Натаркаса, того самого воина, что поведал об убийстве Хадральтом Капалаха.
Натаркас замолк, испуганный внезапной яростью, мелькнувшей в глазах Красной Маски.
Теперь вождь в маске шагал по лагерю гейнтоков к восточной окраине, где в склоне были прорыты траншеи для отходов оул’данов; к хижине для крови женщин. Прикованный к столбу, там спал грязный человек; нижняя половина исковерканного тела была погружена в траншею, по которой женская кровь и моча текли через грязь, корни и камни к глубоким ямам.
Человек проснулся и, повернув голову, уставился единственным блестящим глазом на Красную Маску.
– Ты меня понимаешь? – спросил вождь.
Кивок.
– Как тебя зовут?
Глаз моргнул, человек потянулся почесать надутый шрам вокруг пустой глазницы, где когда-то был второй глаз. Потом крякнул, как будто от удивления, и постарался сесть.
– Мое новое имя Анастер, – сказал он; губы скривились, видимо, в улыбке. – Но старое имя, думаю, больше мне подходит, то есть с небольшим изменением. Я Ток. – Он улыбнулся шире. – Ток Неудачник.
– Я – Красная Маска…
– Я знаю, как тебя зовут. И даже знаю, кто ты такой.
– Откуда?
– Этого я сказать не могу.
Красная Маска попытался снова:
– Каким тайным знанием обо мне ты, по-твоему, обладаешь?
Улыбка увяла, человек опустил глаз, словно изучая потоки кровавой жижи вокруг коленей.
– Тогда это не имело значения. А теперь тем более. Ты не тот, кого мы ждали, Красная Маска. – Он закашлялся, потом сплюнул, стараясь не попасть в женскую кровь.
– Расскажи, чего вы ждали?
Вновь странная улыбка:
