Буря Жнеца. Том 2 полностью

Сэрен, однако, все более критически относилась к подобным благородным жестам, к суровости, которые самцы всех видов столь любят на себя напускать. Она пришла к выводу, что это не более чем атавизм тех примитивных времен, когда обладать женщиной означало выживание – не в прозаическом смысле продолжения рода, нет, обладание как безраздельное владение, а выживание как власть и контроль над ситуацией. По всем приграничным летерийским территориям были разбросаны отсталые племена, где подобная архаика являлась обычной практикой, причем обладали и властвовали не обязательно мужчины – иной раз и женщины. В любом случае, как показала история, подобные системы способны выжить лишь в изоляции и лишь среди народов, которые позволили магии закаменеть в паутине запретов, табу и изощренных, но бессмысленных традиций, – у которых истинная власть волшебства склонилась перед вульгарными амбициями и сиюминутными общественными потребностями.

И хотя Халл Беддикт питал к подобным племенам возвышенные чувства, Сэрен Педак приучилась думать об их неизбежном, и вовсе не обязательно бескровном, вымирании без особого сожаления. Контроль – лишь иллюзия, и поддерживать ее вне изоляции невозможно. Не то чтобы летерийская система представляла собой образчик неограниченной свободы и светоч прав личности. Это вряд ли. На смену одной системе ограничений пришла другая. Но в этой, по крайней мере, не было дискриминации по половому признаку.

Тисте эдур были иными. Их взгляды… примитивными. Один вручает меч, другая закапывает его у собственного порога – символический обмен обетами, столь архаичный, что даже и слова никакие не требуются. Ритуал, не оставляющий места договоренностям, – а разве брак без договоренностей это брак? Нет, всего лишь взаимное обладание. Или даже не взаимное. И не заслуживающее особого уважения.

А здесь и сейчас свои права на ее жизнь предъявляет даже не будущий супруг, а его треклятый брат. Если эта ситуация сама по себе недостаточно абсурдна, ее усугубляет еще и то, что потенциальный супруг мертв. Фир готов ценой собственной жизни защищать мое право выйти замуж за покойника. Или, вернее, права, которые на меня имеет покойник. Это полное безумие, я с ним никогда не соглашусь – и никогда не соглашалась! Ни на мгновение!

Да, я уже перестала себя жалеть. Теперь я попросту зла.

На то, что он способен пересилить свое отвращение.

Как она ни храбрилась, последняя мысль все же обожгла болью.

Удинаас, который прошел мимо нее, чтобы рассмотреть разрушенные врата, обернулся к Чику:

– Они еще живы?

Цепочка с кольцами снова вращалась вокруг пальца тисте анди, он холодно улыбнулся:

– Последний участок пути – по ту сторону врат.

– Кто же озверел настолько, чтобы разнести их на кусочки, Чик?

– Это уже не важно, – ответствовал Чик, улыбаясь еще шире.

– Иными словами, ты сам не знаешь, – констатировал Удинаас. – Что ж, если нам туда, давай не тратить время. Я, собственно, уже почти потерял надежду, что рано или поздно ты все-таки удавишься своей цепочкой. Почти потерял.

Чика последнее замечание неожиданно встревожило.

И Сэрен Педак тут же увидела цепочку с кольцами совершенно в ином свете. Странник, как же я раньше не замечала? Это удавка! А треклятый Чик – убийца!

– А еще зовет себя Смертным Мечом, – фыркнула она. – Ты, Чик, обычный душитель. Удинаас это понял давным-давно – потому-то ты его и терпеть не можешь. Все это твое оружие его не одурачило. А теперь не одурачит и меня.

– Мы и правда тратим время, – заметил Чик, на лицо которого вроде бы вернулась обычная невозмутимость, повернулся и направился к вратам. За ним последовал Силкас Руин, и Сэрен заметила, что Белый Ворон положил руки на рукояти мечей.

– Впереди может быть опасно, – объявил Фир Сэнгар и шагнул со своего обычного места у нее за плечом так, чтобы оказаться перед ней. Обнажил меч.

Удинаас, который все это видел, пренебрежительно хмыкнул и, обернувшись к ним вполоборота, заметил:

– У Силкаса Руина, Фир, есть заслуженная причина для паранойи. Но даже это не означает, что впереди нас ждет яма с драконами. – В его улыбке не было даже тени юмора. – Пусть даже драконы и не живут в ямах.

Когда он двинулся следом за двумя тисте анди, Кубышка подбежала и взяла его за руку. Удинаас дернулся было, словно прикосновение его обожгло, но руку не убрал.

Чик подошел к порогу, шагнул вперед и исчез. Через мгновение за ним последовал Силкас Руин.

Ни Кубышка, ни Удинаас тоже не колебались.

Оказавшись у порога следом за ними, Фир Сэнгар помедлил и взглянул на нее: