Странник стоял по пояс в воде, положив руку ей на спину. И ждал, пусть даже она больше и не сопротивлялась.
Верно сказано – иногда просто подтолкнуть бывает недостаточно.
Уродливое, искореженное существо по имени Ханнан Мосаг переползло очередную улицу и наконец достигло узкого кривого переулка, ведущего к Отстойному озеру. Несколько раз из предрассветного мрака перед жалкой фигуркой тисте эдура возникали уличные банды – и каждый раз обходили его стороной, напуганные жутким хохотом.
Скоро к нему все вернется. Вся его сила, Куральд Эмурланн в своем чистейшем виде, и тогда он исцелит собственное искалеченное тело, излечит оставшиеся на сознании рубцы. Когда он освободит изо льда бога-демона и вновь подчинит его себе – кто сможет ему противостоять?
Рулад Сэнгар пусть остается императором – это все равно почти ничего не значит. Колдуну-королю он не страшен, больше не страшен. А чтобы совсем его раздавить, имеется некий документ, собственноручное признание – о, как же он тогда обезумеет!
Далее, проклятые захватчики – которые вдруг обнаружат, что флота у них больше нет.
Достигнув переулка, он вполз в его сумрак, довольный, что скрылся от серого утреннего света, и уже на расстоянии ощутил, как воняет пруд. Запах гниения, разложения, тающего льда. Наконец-то его грандиозные планы становятся явью!
Скользкая, покрытая плесенью брусчатка. Было слышно, что где-то неподалеку на улицах собрались тысячи людей. И все нараспев выкрикивают какое-то имя. Ханнан Мосаг преисполнился отвращением. Он никогда не желал иметь ничего общего с этими летерийцами. Нет уж, он воздвигнет между ними и своим народом неприступную стену. И будет править племенами там, на севере, где дожди мягкие и ласковые, а каждую деревню окружают леса священных деревьев.
Там для всех тисте эдур наступит мир.
Ведь он же отправил их обратно на север? Да, он загодя начал приготовления. Скоро колдун-король воссоединится с подданными. И мечта станет явью.
Он обнаружил, что ползти теперь приходится навстречу все усиливающемуся потоку ледяной воды, текущему сквозь переулок, ладони, колени и ступни начали неметь. Он несколько раз поскользнулся. Издал негромкое ругательство, остановился, вглядываясь в окружающую его воду.
Спереди раздался громкий треск, и колдун-король улыбнулся.
Черпая силу из заполнивших переулок теней, он двинулся дальше.
– О, а вот и падшие стражи, – воскликнул Ормли, быстрым шагом приближаясь к глинистому берегу Отстойного озера. Лучший Крысолов явился сюда с севера, из квартала Ползучих гадов, – там он был занят тем, что подкупал кого придется, чтобы они выкрикивали имя величайшего революционера империи, героя из героев, и еще то, и се, и все остальное.
Ну и ночка выдалась. А тут еще гонец от Селуш доставил ему эту вот сосиску, которой раньше кто-то у себя в носу ковырялся. Хорошо, если в носу.
Ладно, звучит не слишком уважительно и потому не вполне достойно – ни Бриса Беддикта, родного брата героя! – ни его самого, Крысолова Ормли. Так что завяжем с этим.
– Смотри-ка, конфеточка, это он!
– Кто, печенюшка моя?
– Да я помню, что ли? Вот кто!
Ормли нахмурился, глядя на парочку, вяло копошащуюся на берегу, словно две снулые рыбины.
– Это я их стражами назвал? Вы ж оба пьяны в стельку!
– Ты б и не так надрался, если все время слушать вот эту дурную ведьму, – пожаловался Урсто Хубатт. Он принялся раскачивать головой, передразнивая женушку: – Ой, ляльку хочу, ляльку. Большую ляльку, и чтобы сверху только одна губа, а снизу чтобы еще одна, чтобы цепляться не скажу за что и дальше расти. Ой ты пироженка моя,
– Бедолага, – посочувствовал ему Ормли, подходя ближе. Однако заметив вздувшийся, покрытый трещинами лед в середине озера, остановился. –
