Где же, отец, где же наше почтение к гостям? Где братские чувства, которые связывают тисте эдур? Скажи мне, Томад Сэнгар, разве то была моя воля?
Этот выкрик еще долго эхом гулял под сводами тронного зала. Ни Урут, ни Томад не могли вымолвить ни слова. Их серые лица приобрели пепельный оттенок.
Трибан Гнол стоял в нескольких шагах позади родителей Рулада, опустив глаза долу, как смиренный монах. Однако Странник превосходил проницательностью простых смертных и поэтому слышал, как затрепетало злобное сердце старика, почти чуял темное злорадство, которое скрывалось за покорным, полным раскаяния лицом.
Урут взяла себя в руки и медленно распрямилась.
– Мой Император, мы не можем знать вашу волю, раз нам не дают видеться с вами. Неужели канцлеру позволено ограждать Императора от родителей? От собственных родителей! И как же все остальные тисте эдур? Император, летери воздвигли вокруг вас стену!
Странник услышал, как в груди Трибана Гнола забилось сердце.
– Ваше величество! – возмущенно воскликнул канцлер. – Нет никаких стен! Вас охраняют, да. Вас защищают от тех, кто мог бы навредить…
– Навредить ему? – крикнул Томад, поворачиваясь к канцлеру. – Он наш сын!
– Что вы, я не имел в виду вас, Томад Сэнгар. И вас, Урут, тоже. Да, возможно, охрана, которой мы окружили нашего правителя, показалась вам стеной, но…
– Мы хотим говорить с ним!
– Ни слова больше, – раздался жуткий хрип Рулада. – Я больше не хочу слушать вашу ложь. Вы двое, Ханнан Мосаг и все до единого тисте эдур только и делают, что лгут мне. Думаете, я не чувствую ваш страх? Вашу ненависть?.. Молчите, я не желаю слушать вас. Теперь буду говорить я.
Император медленно откинулся на спинку трона и посмотрел на родителей тяжелым взглядом.
– Наших родичей освободят. Такова моя воля. Они будут свободны. Вам же, мои дражайшие родители, следует усвоить урок. Вы бросили их гнить в темноте. Сначала в трюмах кораблей, потом в ямах. Видно, раз вы способны на такие зверства, то не понимаете всего их ужаса. Посему я приговариваю вас пережить то же, на что вы обрекли наших родичей. Вы оба проведете два месяца в карцере Пятого крыла. Вы будете сидеть в темноте, а еду вам будут подавать раз в день через люк в потолке. Беседовать вы сможете только друг с другом. На вас наденут кандалы. Там будет царить темнота. Полная темнота. Ты понимаешь, Урут? Никаких теней, никакой силы, которой ты могла бы воспользоваться. Там у вас будет время задуматься о том, как тисте эдур должны принимать гостей, а тем более своих родичей, неважно, насколько низко они пали. И тогда вы поймете, чем свобода отличается от рабства. – Рулад взмахнул свободной рукой. – Уведите их, канцлер. Не могу больше смотреть на этих предателей.
Странник, ошеломленный не менее Томада и Урут, не заметил, как Трибан Гнол жестом вызвал отряд летерийской стражи. Воины возникли внезапно, будто из воздуха, и сомкнулись вокруг супругов Сэнгар.
Железные чешуйчатые рукавицы схватили тисте эдур за руки.
И тогда Странник понял, что это начало конца.
Надеждам Самар Дэв предотвратить ссору не было суждено сбыться. Она отставала от Карсы Орлонга на четыре шага, когда тот подошел к Икарию с Таралаком Видом. Ягг отвернулся посмотреть на мутный канал, а Карса подошел сзади и, схватив его за левую руку, развернул обратно.
Таралак Вид попытался отцепить Карсу от Икария, и тут его голова хрустнула от удара. Карса даже не замахнулся. Грал рухнул на мостовую и больше не шевелился.
Икарий посмотрел на державшую его руку; лицо его по-прежнему выражало спокойствие.
– Карса! – закричала Самар Дэв. Прохожие стали оборачиваться, а те, кто видел, что случилось с Таралаком Видом, поспешили удалиться. – Если ты убил грала…
– Он ничто, – прорычал Карса, не сводя глаз с Икария. – Твой прошлый спутник, ягг, был куда сильнее. Теперь мы сошлись один на один, и никто не ударит меня сзади.
– Карса, он безоружен.
– А я вооружен.
Икарий все еще рассматривал схватившую его руку: в красных прожилках шрамов от цепей на запястье, в точках и черточках от старых татуировок, – как будто не понимал, что это такое. Потом он заметил Самар Дэв и приветливо улыбнулся.
– А, это ты, ведьма. Таксилиец с Варатом Тоном высоко о тебе отзывались. Как-то нам не удавалось пообщаться, хотя я и видел тебя на подворье…
– У тебя дело не с ней, а со мной, – перебил Карса.
Икарий медленно повернул голову и встретился глазами с тоблакаем.
– А ты – Карса Орлонг, который не понимает сути тренировочных боев. Скольких товарищей ты уже покалечил?
– Они мне не товарищи. Как и ты.
– А я? – вмешалась Самар Дэв. – Я тебе тоже не товарищ, Карса?
Тот скривился.
– А что?
– Икарий безоружен. Убив его, ты не попадешь к Императору. Тебя закуют в цепи, а потом отсекут голову.
– Я уже говорил тебе, ведьма. Цепями меня не удержишь.
– Ты ведь хочешь встретиться с Императором?
– А если этот убьет его первым? – рявкнул Карса и так дернул Икария за руку, что тот раскрыл глаза от неожиданности.
– И это плохо? – воскликнула Самар Дэв.
