Полутьма огляделась и шагнула в сторону, опершись плечом о темную стену. Она слишком устала. Род Боарлов, проклятый ведьмами трясов. Ведьмы, что переживают поколение за поколением, оставаясь бдительными. Она закрыла глаза. – Стяжка, скольких жен вы умертвили?
– Ни одну без приказа Дрешей, госпжа.
– Но ваше проклятие сводило их с ума, каждого из них. Не заставляйте повторять вопрос!
– Госпжа, двадцать и еще одну. Когда они становились неплодными. По большей части.
– И вы усердно стараетесь не пускать сюда Тисте Эдур.
– Не их ума здешние дела, госпжа.
– Этот Боарл убил больше трясов, чем все дрешцы до него. Вы сами знаете, госпжа.
– Отмените, – сурово повторила Яни Товис. – Мое трясское имя – Полутьма.
Карги вдруг подскочили, потом упали на колени и склонили головы.
– Конец проклятию, – сказала Полутьма. – Вы отвергнете приказ принцессы Последней Крови?
– Вы больше не принцесса, – не поднимая головы, ответила Стяжка.
Яни Товис почувствовала, что кровь отхлынула от лица. Если бы не стена, она пошатнулась бы.
– Ваша мать умерла почти год назад, – тихо и грустно сказала Стяжка.
Вторая ведьма подхватила: – Она плыла с Острова и лодка перевернулась. Говорят, это был демон глубин, выгнанный из моря темной магией – той самой магией, моя Королева, за которой так погнался на запад Мастер Оружия. Демон поднырнул под лодку и все потонули. Шепотки из вод, моя Королева, темных и почитай что черных.
Яни Товис тяжело вздохнула. Происходить из рода трясов – значит познать горе. Мать мертва, ее лицо иссохло. Ну, она ведь не видела ее десять лет, так? Откуда же такая боль? Потому что тут есть что-то еще. – Как зовут Мастера Оружия, Стяжка?
– Йедан Дерриг, Государыня. Дозорный.
Яни Товис натянула плащ и начала надевать перчатки. – Хорошенько накормите солдат. Я вернусь утром, с Дерригом. – Она повернулась к двери и – и остановилась. – Стяжка, как насчет безумия, поразившего Дреша?
Ведьма отозвалась: – Слишком поздно для него, Государыня. Но сегодня ночью мы очистим Черный Камень. До приезда Эдур.
– Вы намерены казнить его до приезда Эдур, Государыня?
– Да, Стяжка. Полагаю, он умрет во время бегства из-под ареста. – Она помедлила. – Стяжка, сколько осталось кудесниц?
– Более двух сотен, Государыня.
– Понимаю.
– Королева, – искательно сказала вторая, – весть разойдется по сети еще до рассвета. Вы должны выбрать нареченного.
– Я должна? Неужели? И кого же?
– Тряса Брюллига с Острова.
– Мой нареченный остается в форте Вторая Дева?
– Мы так думаем, Государыня.
Услышав это, Яни повернулась. – Вы не знаете?
– Сеть была порвана, Государыня. Почти месяц назад. Лед, темнота и шепоты. Мы не можем пересекать волны. Берег слеп к морю, Государыня.
Ведьмы одновременно закачали головами.
Полутьма резко развернулась и поспешила к выходу. Всадники ожидали ее в седлах, уже томясь от ожидания. Она подошла к коню (каштановый мерин, самый ладный изо всех, как она разглядела при свете факелов). Вскочила на крепкую спину.
– Атрипреда?
– К берегу, – бросила она, натягивая поводья. – Галопом.
– Что с ними не так?
Лицо Мастера Псарен было искажено, слезы текли по сожженным солнцем щекам, капельки висли на бороде. – Их отравили, Атрипреда! Мясо с отравой бросили на землю – кажется, я потеряю всех!
Биветт тихо выругалась. – Тогда придется обойтись без собак.
– Но маги Эдур…
– Если наши маги не смогли помочь, Белликт, толку не будет и от ведунов. Племена Эдур не разводят боевых псов, не так ли? Простите. Оставьте меня.
Еще один неприятный сюрприз рассвета. Ее армия маршировала два звона, чтобы достичь долины – командующая желала первой расставить отряды, перехватить инициативу у Красной Маски. Учитывая расположение овлийского лагеря, она не особенно подгоняла войска, планируя не раньше полудня увидеть первые отряды дикарей на краю долины Лыкового Баклана – чтобы нейтрализовать преимущество, которое могло им предоставить расположенное за спинами утреннее солнце.
Но лагерь врага оказался обманным.
За пол-лиги до долины разведчики вернулись в строй и доложили, что враг уже вывел все силы в долину.
