Где-то высоко, за ведьмовской паутиной кривых сучьев, светлело небо.
– Еще одна жалоба от любого из вас – и я отрежу себе левую титьку.
У окружающих выпучились глаза. Отлично. Ей нравилось видеть, как работает любимый прием.
– Как хорошо, что вы не любите плавать, – пробасил Куб.
Сержант Хеллиан уставилась на здоровенного солдата.
Нервный Увалень сказал: – Сержант, разве нам не велено разыскать Урба и его взвод? Они, должно быть, близко. – Тут капрал заговорил другим голосом: – Он прав. Куб, откуда ты пришел? От воды или сверху обрыва?
– Не помню. Темно было.
– Постой, – крикнула Хеллиан, сделав шаг влево, чтобы сохранить равновесие на качающейся палубе. Нет, на качающейся земле. – Ты не моего взвода, Куб. Проваливай.
– Я бы со всей радостью, – отвечал солдат, покосившись на окружившую их стену густого леса. – Но мне даже фляжки клятого эля не досталось. Сержант, вы совсем обгорели.
Хеллиан выпрямилась. – Постой. Это не обсуждается. Главная часть пайка. Но я скажу вам, что самое плохое. Готова поклясться, что пожар видели. Надеюсь, что тот, кто его устроил, уже стал кучкой пепла. Вот на что я надеюсь. Кто-то его увидел, как пить дать.
– Сержант, все транспорты сожжены, – сказал другой солдат. Борода, широкая грудь – крепок как древесный ствол.
– Кто ты?
Солдат потер глаза. – Балгрид.
– Точно. Ну-ка, Балда, попробуй объяснить: как это кто-то ухитрился переплывать от корабля к кораблю и поджигать при этом? Ну? Я что-то не соображу.
– Кто-то идет, – прошипел взводный сапер.
Кустарник затрещал, два силуэта вынырнули из сумрака.
Хеллиан уставилась на первого, ощутив припадок необъяснимой ярости. Задумчиво потерла челюсть, пытаясь вспомнить подробности насчет грустного солдата. Ярость куда-то исчезла, заместившись приливом отчаянной симпатии.
Куб прошел мимо нее. – Сержант Урб! Слава Худу, что вы нас нашли.
– Урб? – воскликнула Хеллиан. Пошатнувшись, она подскочила к прибывшему, выпялилась прямо в круглое лицо. – Это ты?
– А вы что, нашли ром?
Замазка проговорил сзади: – Она портит себе печень.
– Моя печень в порядке. Ее просто надо выжать.
– Выжать?
Она развернулась и сверкнула глазами на целителя: – Я уже видела печени, лекарь. Большие губки с кровью. Они вываливаются, когда ты кого-то потрошишь.
– По мне, больше походит на легкое, сержант. Печень – штука плоская, грязно- коричневая или бурая…
– Неважно, – оборвала его она, снова поворачиваясь к Урбу. – Если гибнет одно, то дохнет и другое. Я в полном порядке. Ну, – добавила она с громким вздохом (Урб почему-то отступил на шаг), – я в лучшем из настроений, друзья мои. Лучшем из лучших. Мы в сборе. Так давайте выступим в поход. Я совершенно точно помню, что мы куда-то должны выступить. – Она улыбнулась капралу: – А ты что скажешь, Нервный Увалень?
– Звучит разумно, сержант.
– Блестящий план, сержант.
– Почему ты всегда так, капрал?
– Как?
– Как?
– Смотри, Балда наполовину глухой…
– Я уже не наполовину глухой, сержант!
– Уже не? Так кто тут наполовину глухой?
– Никто, сержант.
