— Диву даешься, глядя на ручей! — воскликнул Риккард. — Кажется, будто у него есть, что сказать мне, что-то свое особенное. Всякий раз, стоит мне запрудить его мелкими камешками, чтобы мои кораблики плыли по фарватеру поглубже, ручей брызжет на меня водой прямо в лицо, и журчит, и бурчит, словно хочет сказать: «Послушай-ка! Послушай-ка!» Да, можно говорить что угодно, когда болтаешь на языке, которого никто не понимает!
— Знаешь, — подхватила слова Риккарда его сестра Роза, — все точь-в-точь так же и с моим ручьем! Когда я плещусь в нем или стираю кукольные платьица, мне кажется, я вижу, будто кто-то выглядывает из воды, кивает мне и говорит: «Я что-то знаю! Я знаю то, чего не знаешь ты!»
— Да ты просто отражаешься в воде и видишь саму себя, — объяснил Риккард.
— Будто я сама этого не понимаю! — раздраженно проронила Роза. — Но, скажу тебе, девочка в ручье существует как бы сама по себе, и кажется, будто мы с ней — сестры. Когда я открываю рот, она открывает свой. Но когда я что-то говорю, она молчит!
— Эта маленькая девочка — дочь Водяного! — воскликнул Риккард. — Берегись! Если она уродилась в своего папочку, она схватит тебя за ногу и утащит в воду.
Роза не ответила ни слова: она обиделась.
— Да нет же, Роза, не огорчайся, — утешил сестру Риккард. — Твой ручей и мой ручей так близко друг от друга, что наверняка вытекают из одного и того же источника. Должно быть, они — братья. Мой ручей больше и сильнее твоего, и порой, когда он не в духе, то бурлит так порывисто и буйно! Пусть зовется он Бурливый Ручей.
— Мой ручей меньше и спокойней, — признала Роза. — Он более кроток и так приветливо шумит, когда вечер тих. Пусть зовется он Шумливый Ручей.
— Идет, — отвечал Риккард. — Бурливый Ручей — мой брат, а Шумливый — твой! До чего здорово, что у обоих появились имена.
— Знаешь, — сказала Роза, — кажется, будто Бурливый Ручей и Шумливый Ручей — двое наших маленьких детей. Интересно, куда они держат путь, куда текут, когда исчезают из виду?
— Они выходят в огромный мир, — объяснил Риккард. — Давай пойдем следом за ручьями и посмотрим, куда они текут. Ты пойдешь вдоль берега Шумливого, а я — вдоль берега Бурливого Ручья, а когда зайдем так далеко, что они перестанут течь, повернем назад!
— Ладно, — согласилась Роза, — только подожди немного, пока я сбегаю домой и захвачу с собой бутерброд.
— Принеси тогда и мне один, — попросил Риккард.
Роза вскоре вернулась с бутербродами.
— До свиданья! — сказала она брату.
— До свиданья, до свиданья! — попрощался с сестрой Риккард.
Вот и отправились они оба — каждый по берегу своего ручья, Риккард — Бурливого, а Роза — Шумливого.
Но теперь наша сага делится на две истории.
Одна — о Шумливом, а другая — о Бурливом Ручье. С какого начнем? Может, с истории о Розе и о Шумливом Ручье?
Роза шла и говорила ручью так:
— Ты — малыш и спишь еще в своей колыбельке… Что станется с тобой в этом мире? Плыви спокойно и мирно, мой любимый ручей, а когда вырастешь, поведай мне тогда, как сложилась твоя судьба!
Роза все шла и шла, а ручей мирно тек вперед, орошая своими прозрачными водами прибрежные цветы. А сам между делом пил соки от прибрежных лугов, кормился от корней цветов и мало-помалу становился все шире и шире. И чем шире, больше и прозрачней он становился, тем нежнее и тише журчали его воды, тем прекрасней звучал шум этих вод и тем пышнее зеленели его берега. В конце концов Шумливый Ручей впал в ясное, как зеркало, озеро. Со всех сторон окружали его березы и цветущие рябины, солнце глядело с небес на это спокойное озеро, а белоснежные лебеди уплывали вдаль, озаренные сверкающим блеском вечерней зари.
Тут Роза, всплеснув руками, сказала ручью:
— Как ты счастлив, мой малыш, мой любимый ручей! На всем своем пути ты нес благословение, и на твоих берегах все зеленело и цвело, а когда путь твой подошел к концу, добрый Бог так несказанно прекрасно дозволил тебе упасть в объятия этого прозрачного озера в пору вечерней зари. Добрый Боженька, дозволь и мне жить и умереть, как мой малыш-ручей!
И Роза, благодарная и радостная, отправилась обратно и, прежде чем настала ночь, снова вернулась домой.
Однако Риккард а еще дома не было.
«Он, верно, скоро вернется», — понадеялась Роза.
Но он в тот вечер не вернулся, не вернулся он и на другой день, не вернулся он и через много-много лет.
«Бедный Риккард, — думала Роза, — ведь у него на дорогу был всего один бутерброд!»
Наконец все решили, что Риккард исчез навсегда, и очень опечалились. Только Бурливый Ручей и Шумливый Ручей отчетливо шумели летними вечерами:
— Подождите немного, подождите, он еще вернется!
Только никто из близких уже в это не верил.
Время шло, Роза стала взрослой и давно забыла о том, чтобы стирать кукольные платьица в Шумливом Ручье, забыла она и о том, что кивала маленькой девочке в ручье, хотя девочка была некогда ее лучшей подружкой.
