— Женя! — вскочил Глеб, думая, что может он ещё не выбежал из квартиры, потому что входная дверь не хлопнула. — Пойдём, поговорим, — Глеб был серьёзно настроен, докопаться до правды.
— Хватайся, друже! — и Вова закинул его руку себе на плечо.
Я, естественно, поплёлся следом. Привычка.
Вика выглядела счастливой, но только в тот момент, когда открыла дверь, и на мгновенье, улыбнувшись, тут же нахмурила брови над слегка заострившемся в последнее время носом.
— Виктория Батьковна, мы к Вам с чистым сердцем….
— С чистейшим! — перебил Вова и по-мушкетёрски откланялся одной головой. — Владимир.
— Вика, — улыбнувшись, профессионально обворожительно, окончательно добила она нового знакомого.
И наш Владимир казался таким счастливым, словно увидел цветущий папоротник.
— А где Женя? — первой спросила Вика, хотя это намеревался сделать слабо сердитый Глеб, вопросительно посматривающий на Вову.
— А… он разве не дома? — переглянулись наши.
— Он к Вам пошёл, — Вика буравила глазами Глеба. — Он не приходил? — и её, какие-то секунды назад, красиво улыбавшиеся губы, стянули лицо, и казалось, немного вздрагивали.
— Приходил. Но быстро ушёл.
Вова подтвердил слова Глеба уверенным киванием и слабым поддакиванием.
Вика резко развернулась и побежала в комнату, Вова и Глеб, переступив порог, остановились от её истерично-визгливого голоса.
— Женя! Женя!
Вика со скоростью диснеевского персонажа облетела комнаты, зацепляя дверные косяки, вещи и газеты, которые пошелестев, падали на пол. Я и не знал, что у них так много газет.
— Его нет…, — Вика вернулась в прихожую согреваемая растерянной надеждой, и ошибочно ожидая добрых вестей, но вдруг сообразила по нетрезвым лицам, что они знают причину отсутствия её сына.
Глеб изложил свою единственную версию, и Вика, с какой-то особой ненавистью посмотрев на Вову, снова посмотрела на Глеба, словно не понимала, как он может дружить с таким идиотом. И в этой неприятной, а для кого-то мучительной тишине, вдруг хлопнула подъездная дверь. Мужики обернулись, а Вика, проскользнув между ними, выпорхнула на лестничную клетку и, перевесившись через перила, вдруг сразу как-то облегчённо опала. И Женьку встретила уже не несчастная и встревоженная мама, а обиженная и напрасно побеспокоенная мать.
— Жень, ты, где был?
— Я…, я это, гулял…, — Женька, сообразительный как мама, не могу сказать, что виновато, но с определённым сожалением, оглядел собравшуюся компанию.
— Ты сказал, что идёшь к Глебу, а сам пошёл гулять? — Вика стояла к нам спиной, и, сложив руки на груди, вела суровый допрос.
Женька посмотрел на Глеба, потом на Вову, и, пробурчав что-то неразборчивое, прошёл в квартиру. Вика продела то же самое, но гордо подняв голову и испепеляя взглядом всё живое вокруг. Хорошо, меня это не коснулось.
Когда перед двумя носатыми висколюбцами демонстративно закрыли дверь, Вова вдруг снова расцвёл.
— Хорошо, что она не в твоём вкусе.
Глеб, как только что разгипнотизированный человек, ошарашено вскинул на него глаза, и сложил руки на груди. Оскорбился, словно Вова сказал, что Глеб не во вкусе Вики.
— Серьёзно?
— Глебчинский, я же тебя знаю, — уверенно вздохнул Вова.
— Да? — усмехнулся Глеб, и глянул на меня. У меня автоматом сработала Каменная морда. — Уж не потому ли, что я очкастый-ушастый? — ухмыльнулся Глеб.
Вова второй раз за вечер протрезвел и захлопал удивлёнными рыбьими глазами, но сказать хоть что-то в своё оправдание так и не смог.
— Пойдёт, вискарнём, — Вова попытался подойти к Глебу ближе, но Глеб, не получивший от меня поддержки, отмахнулся, и сам вошёл в квартиру, послав друга в неприличном направлении.
— Да, пошёл, ты, Рыжий….
Для меня же, самым неожиданным оказался тот факт, что Глеб так зло напомнил об этом старом прозвище, что, ничем непробиваемый Вова растерялся.
Двадцать восьмого мая мы нарядным табором — Глеб, я, Женька и Вика — отправились на День рождения Жени Потаповой. Я сначала не хотел идти, по вполне понятным причинам, но когда узнал, что с нами зачем-то поедет Вика — оставить Глеба ей на растерзание я не мог. Видите ли, её именинница пригласила. Как и когда — я не знаю.
В общем, добрались мы без происшествий. Вика заметно похорошела, хорошо, что Глебу это незаметно. Нарядилась, накензонилась. Я расположился на заднем сидении между ней и бойцом, ещё дома перейдя в режим Каменной морды. Глеб выглядел радостнее обычного, и, конечно, не только из-за одиннадцатого Дня рождения дочери. Он сидел рядом с водителем. Сергей — хороший человек, в меру образован, воспитан и разговорчив. Отличный исполнитель. Глеб таких любит и я. Сергей спросил у приятно взволнованного и периодически розовеющего Женьки, как настроение, поздравил Глеба, сделал Вике комплимент, не прищемил мне хвост (шутка).
