И вот он красавчик Дима получил-таки в правую челюсть и, отшатнувшись назад чуть было не упал. Зло и растеряно он посмотрел на Глеба, коснулся рассечённой губы и усмехнулся, вроде благородный, и бить не будет.
— Да, милая, прости, уже иду, — глядя на Глеба проговорил он в трубку, и на ходу достал из кармана и щёлкнул автосигнализацией.
Он ушёл, а Глеб сел на диван и просидел неподвижно минут десять, и я также, рядом, на полу.
— Глебка…! — позвал из прихожей Витёк и, заглянув в гостиную, улыбнулся. — Глебка, такие дела, не было никого дома. Так что я ничего не передал, но оставил записочку. Не страшно?
Глеб равнодушно помотал головой, уверенный, что уже ничего не исправишь. Но, проявленное Витьком рвение, вызванное сильным нежеланием возвращать долг, очень скоро пригодилось.
Через недели две после произошедшего, мы пошли в парк.
Погода была обычная, ни дождя, ни солнца. Глеб при параде, сел на свою любимую скамейку, букет положил рядом, но так, чтобы его не было видно Женьке. Я решил прогуляться — давно здесь не был.
Глеб был взволнован, напряжён и всё время говорил о Вике. Он рассчитывал, что Женька придёт с ней, но он пришёл с водителем, похожим на нашего Сергея.
— Маме нельзя — папа будет ругаться. Он маму к тебе ревнует, — Женька рассмеялся, — смешно, правда?
— Правда, — усмехнулся Глеб.
Женька по-прежнему ничего не понимал.
— Мама на маникюре.
— Нужное дело.
— А чьи цветы?
— Не знаю, оставил кто-то.
— Наверное, девушка не пришла….
— Наверное, так и было.
Женька помолчал немного, потом выпрямился и достал из кармана джинсов сложенный в несколько раз клетчатый листок бумаги.
— Передашь Жене?
— Конечно, — Глеб убрал послание во внутренний карман пиджака.
Они поговорили в общей сложности минут десять, потом водителю кто-то позвонил, и он сказал, что пора возвращаться.
— Почему?! Мы только приехали! Мама разрешила…!
— Она сейчас звонила, сказала, чтобы езжали домой.
Женька вскочил со скамейки и сердито пнул камешек.
— Не кисни, ещё увидимся. Мне кстати, тоже, есть куда зайти.
— Давай, мы тебя подвезём! — обрадовался Женька.
— Нет, мы ещё…, — Глеб кивнул в мою сторону, и резко сменил тон, кашлянув, — я ещё посижу немного. Доберусь сам.
Женька не хотел уезжать, и набычено смотрел на ни в чём не повинного водителя.
— Давай, давай, а то маме из-за нас попадёт, и больше тебя вообще не отпустят.
Довод оказался убедительным.
— Ладно. Пока, Глеб.
— Пока, боец.
Боец два раза обернулся, видимо, очень не хотел расставаться.
Я рад, что Женька постепенно забывает обо мне и обо всём случившемся.
Когда они ушли, Глеб окончательно потёк, и уже было собирался уходить, но тут откуда-то повеяло знакомыми нотами. Аромат продефилировал мимо, потом вернулся и остановился напротив скамейки. Глеб послушно крутил головой, как за дразнящей приманкой.
Вика смотрела на Глеба и улыбалась. Сделав шаг в сторону, чтобы не коснуться Глеба, она взяла со скамейки букет. Цветы были без упаковки, только перевязаны ленточкой, но беззвучно взять их у неё не получилось, может, она и не собиралась этого делать. Уткнулась носом в цветы и, глядя на Глеба, снова улыбнулась. Конечно, он понял, что это она, но на лице было сомнение — чего она хочет? Она заметила это, и, наклонившись, сняла с него очки и поцеловала, а потом медленно стала отходить. И Глеб последовал за ней.
Вика улыбалась, старательно сдерживая смех, но, в конце концов, рассмеялась, и Глеб тоже. Я не улыбался и не смеялся, только лишь слегка помахивал хвостом, но как я был за них рад, невозможно выразить словами.
И я шёл за ними, медленно. Куда мне торопиться? В какой-то момент я остановился и просто смотрел на их удаляющиеся фигуры.
Конец
