Глеб убедительно соврал, и с облегчением положил трубку обратно в полочку. Я видел его таким растерянным, пожалуй, когда меня достали из колодца. Он не знал, как поступить. Нужно было срочно успокоить Вику, то есть сообщить ей, что беглец у нас (как оказалось позже, он уже знал, как это сделать), но при этом не спугнуть Женьку, объяснив решительному мальчугану, что крот — это Глеб, и чтобы он после этого, действительно, не подался в бега, перестав доверять и уважать.
— Значит, ты решил его напугать?
— Да. Другого выхода нет.
— А если мама будет плакать?
— Будет, конечно…, наверное. Но, ничего, папа и я будем рядом.
— А если тебя арестуют?
— Надо сделать так, чтобы не арестовали. Но это мы позже обмозгуем. Пока надо его найти и… пистолет тоже.
— Пистолет, — понимающе покивал Глеб. — Ты умеешь стрелять?
— Мы ходили с папой пару раз в тир. Но стрелять-то мы не будем.
— Понятно. Значит, я иду за пистолетом, заодно разведаю обстановку, относительно крота, маму успокою.
— Ты точно не расскажешь ей про меня?
— Точно.
Женька пристально посмотрел Глебу в глаза.
— Я тебе верю, Глеб.
— Спасибо.
И Глеб ушёл отдышаться в ванную, а я остался сторожить бойца.
Когда Глеб был готов, мы вышли из квартиры, и, потопав по ступеням, вернулись и зашли в квартиру напротив — Вика оставила Глебу ключи на всякий случай. Согласно плану Глеба, было необходимо позвонить Вике и сообщить, что Женька у нас, что с ним всё в порядке, и что бы она несмела, приезжать, а то всё испортит. Но в этой ненормальной, нервной обстановке, Глеб забыл дома телефон.
Глеб ругал себя за дырявую память Вовиными словами.
Просидев час в квартире, мы вернулись.
— С мамой всё в порядке. Она приняла успокоительное и уснула. Пистолет, к сожалению, не достал, Вика от переживаний забыла шифр.
Это сильно раздосадовало Женьку.
Как стало известно потом, Глеб хоть и забыл взять с собой телефон, но без Женьки тут не обошлось — он его спрятал. И куда, даже я не знал, поэтому и не мог подсказать Глебу. Мы оказались отрезанными от связи с миром.
И, казалось бы, когда надежды совсем нет, тут приходит Витёк!
— Глебка, привет! — просиял сосед улыбкой, лишившейся переднего зуба. Возможно, даже в потасовке, которая случилась в ту ночь, когда Глеб и Вика гуляли, а я в последний раз виделся с Сэмом.
— Выручи, друг. Я только из больнички выписался — бандитская пуля, — не унывал Витёк, — и на полных нулях.
Я думаю, сам Витёк не помнил того времени, когда он был не на нулях.
Конечно, Глеб его выручил, но вместе с вполне ощутимой порцией материальной помощи, он попросил его сходить по одному адресу, и сообщить то, что сам собирался сказать Вике. За это, долг Витька списывался автоматически.
Просубсидированный Витёк с готовностью побежал выполнять дело особой важности, а Глеб спокойный и счастливый, и я с ним, вернулись в гостиную. Женька спал.
— Боец, — сказал Глеб, слушая сопение и редкие похрапывания гостя, растянувшегося на диване.
Кто бы мог предположить, что Вика, искавшая помощи у мужа, была направлена им к своему ненаглядному кроту, потому что по его уверенным соображениям, больше Женьке негде было быть. Он далеко неглуп, этот Дима.
И Вика приехала к нам, чтобы доказать Диме, что он не прав, а Глеб открыл дверь, даже не спрашивая, кто там, потому что был уверен, что это Витёк, с отчётом о выполненной работе. Но в квартиру ворвался Kenzo, следом Вика. И тут же от маминых рыданий проснулся Женька.
Тогда я снова подумал, как хорошо, что Глеб не видит. Но и без этого, он ощущал, как Вика на него смотрела.
— Предатель! — крикнула она ему и, схватив притихшего бойца за руку, потянула к выходу.
— Вика, всё не так! — Глеб попытался её остановить, но схватил рукой только воздух — она отстранилась от него, как от чумного. Я пытался ему помочь, направляя, куда надо двигаться, но Вика остановила его, ещё раз крикнув.
— Не смей за мной ходить!
Всё это время, Дима, жаждущий уничтожения Глеба, с самодовольным хладнокровием дожидался, пока жена уведёт сына, растерявшего боевой запал, и, подойдя к дивану, взял полупустой рюкзачок. Затем, неприлично близко подошёл к Глебу, и с каким-то мерзостным удовольствием посмотрел в его застывшие глаза.
— Я же предупреждал, чтобы ты не тёрся возле моей жены. Будь ты…, — и он замялся, вроде не зная, как безобидно оскорбить, — полноценным, что ли…, врезал бы тебе за непонимание. А так…. Собаку новую заведи. Подружку. Могу поспособствовать в обоих случаях.
Глеб молчал.
Дима беззвучно хмыкнул и, повернувшись, направился к выходу.
— Подождите.
Дима остановился и обернулся. Глеб медленно подошёл к нему и их глаза снова оказались на одном уровне. Глеб подошёл не в плотную, но близко — так, чтобы руке хватило размахнуться и врезать по лицу полноценного человека. Для Димы это было более чем неожиданно, я же прекрасно знал, как Глеб хотел осуществить свою мордобительную мечту с Диминой помощью.
