Но еще я знаю, что никогда раньше такого не испытывала. Никогда и ни к кому. Его запах, такой родной и знакомый, заполнил все мое тело, сознание, сердце. Меня будто молнией прошибло, едва мы оказались один на один. А течка все только усилила. Я сразу поняла, что так пахнет Пара. Просто боялась поверить. Ну а Метка — естественное продолжение бурной ночи. Ночей. Желание отметить свою Пару срабатывает у Альфы на уровне инстинктов. Запах, осознание, безумие, секс, Метка — простая схема, дающая понять, что это навсегда. Жаль, что тогда, одиннадцать лет назад, мы так и не успели узнать этого. Всего пара месяцев, и все могло случиться иначе.
— Кира?
— Да?
— Ты не ответила, — Лёша испытывающе заглядывает мне в глаза. — Почему ты пряталась целую неделю? Ты же чувствовала, как я с ума схожу без тебя. А я чувствовал, что тебе больно и страшно. Чего ты боялась?
— Снова ворваться в твою жизнь и все испортить, — признаюсь честно, потому что врать не имеет никакого смысла.
— Какая же ты все-таки маленькая, — хмыкает Егоров, осторожно прижимая меня к своей груди. — Бусинка, ты никогда не уходила из моей жизни. Никогда. Конечно, всякое случалось, и меня знатно потрепало за это время, но я всегда — всегда! — думал о тебе. Даже когда решил, что потерял уже навсегда, — это он о браке с Женей. — Я уже говорил тебе, что, когда вернулся, первым делом бросился узнавать, как ты и где. Ты не представляешь, как я был счастлив узнать, что ты все еще здесь и свободна. Надежда — очень обманчивое чувство, но тем не менее именно она дала мне возможность попробовать все вернуть.
— А что твой отец? — слушаю размеренный стук сердца своего альфы, щекой ощущая его жар и волны счастья, сочащиеся через поры, обвивающие меня своими сетями, словно силками, из которых не хочется выбираться. — Он узнает, что ты вернулся, что ты со мной.
— Об этом не беспокойся, — чуть более грубо отвечает Егоров, — ему нет до меня никакого дела, как и мне до него. Мне плевать на его мнение, а если попробует что-то выкинуть, не побоюсь ответить. Я уже не тот трусливый волчонок, покорно исполняющий его прихоти.
Выдыхаю, хотя на душе все еще неспокойно. Кажется, он просто успокаивает меня, а на деле все намного хуже. Только не решаюсь продолжать этот болезненный разговор. Лучше вообще не соваться к его отцу. Однажды этот человек уже разлучил нас, так зачем наступать на те же грабли снова? Мы вместе, счастливы. Мы Пара. Все остальное не имеет значения.
— Я люблю тебя, Лёш, — потираюсь щекой о его грудь, довольно прикрывая веки. — Знаешь, чего я хочу прямо сейчас? — внезапно поднимаю глаза на своего альфу, улавливая в васильковой глубине лукавые искорки. Он выгибает бровь. — Мороженого!
— Боже, Кира!..
Дверь с противным скрипом отворяется. Лёгкий ветерок проносится по палате, залезает под больничное одеяло, лижет колючим языком обнажённые участки кожи. Вздрагиваю. Поднимаю глаза от книги, чтобы удивлённо спросить:
— Уже вернулся?
Женя неслышно прикрывает дверь. Прикладывает палец к губам. По спине пробегает липкий холодок, но вызван он отнюдь не внезапным сквозняком.
— Что ты…
— Тише-тише, моя хорошая, — Королёв кошачьей походкой движется в сторону кровати. — Не нужно кричать, — пресекает попытку сразу, тонко чувствуя, что ещё мгновение, и я начну звать на помощь. — Ну что ты, не чужие же.
— Что тебе надо?
Подтягиваю одеяло выше в какой-то глупой, совершенно детской попытке спрятаться от него за куском ткани. Знаю, не поможет, но не хочу, чтобы он лицезрел меня в таком виде: слабой, беззащитной. Наверняка это доставляет ему большое удовольствие.
— Как ты сюда пробрался?
Принюхиваюсь, с удивлением понимая, что не чувствую привычного запаха кедра и пачули. Хмуро сдвинув брови к переносице, с подозрением осматриваю незваного гостя.
— Забавно, правда? — довольно улыбается альфа.
Достаёт что-то из кармана пиджака, теребит в пальцах. Стараюсь не отвлекаться на посторонние звуки и жесты. Пристально смотрю ему прямо в глаза, мысленно умоляя Лёшу поскорее вернуться. Надеюсь, он не поехал за проклятым мороженым на другой конец города.
— Очень удобная штука, кстати. Уверен, ты не знала о существовании таких.
— О чем ты?
— О блокаторах запахов, конечно! — металлический блеск неизвестной побрякушки отвлекает. Опускаю глаза, присматриваюсь. Ключ. От моей квартиры?! — Говорю же, удобная вещь! Нанёс на нужные точки, одежду, и вуаля — ни одна, даже самая матерая ищейка не учует твой запах. Ни друзья, ни родные, ни полиция, — губы Жени тянутся в лёгкую полуулыбку, больше похожую на оскал. — Жаль, работает недолго. Поэтому пора переходить к делу.
Сглатываю, продолжая настороженно наблюдать за бывшим. В палате нет ничего, что могло бы помочь в случае чего. Если он, например, снова решит меня ударить. Мой максимум: книга и настольная лампа. Но это лишь на мгновение остановит его. Больше разозлит. Силы неравны. Он альфа: успеет подавить мою волю, а потом и руки распустить не постесняется. Проходили уже.
— К-какое дело? — спрашиваю, заикаясь от ужаса.
