— Я просто переживаю за тебя, милая, — хватка на моей талии усиливается, и Лёша поворачивает лицо к моему. Откидываю голову ему на плечо, заглядывая в глаза. — Я люблю тебя, Бусинка.
— И я люблю, — улыбаюсь, прикрывая веки. Щеки касается легкий, практический невесомый поцелуй мужских губ. Молчим какое-то время. — Торт не сгорит?
— Уснул? — интересуется мой альфа, пока на цыпочках крадусь в спальню и стараюсь как можно бесшумнее прикрыть дверь за спиной. Ничего не ответив, киваю. — Иди ко мне.
Прикусив губу, бросаю в сторону Лёши игривый взгляд, однако, вместо того чтобы юркнуть к своему волку в объятия, подхватываю со спинки стула тонкий шелковый халат и выскальзываю из комнаты. Быстрый душ, гель с нейтральным, морским ароматом, после — легкий слой блокиратора запахов вместо молочка для тела.
Накинув халат, иду в детскую, проверить, работает ли ночник. Оттуда на кухню и, наконец, возвращаюсь в спальню. Достаю из комода свечи, зажигаю. Лёша молча наблюдает за моими манипуляциями. Спокойно дожидается, когда восковой бочонок начнет распространять вокруг себя синтетический аромат, и только после этого недовольно рычит.
Дразня, бросаю на мужчину взгляд через плечо. Волосы растрепаны, глаза намертво приклеены к моему телу, до поры до времени сокрытому легкой шелковой тканью. Одеяло валяется на полу, а рука призывающе поглаживает пустующую сторону кровати — мою.
— Иди ко мне, милая, — цедит сквозь зубы альфа. По спине пробегают мурашки. — Кир-ра!
— Секунду, — намеренно тяну время, открывая одну из баночек с кремом. Осторожно наношу на лицо и шею, искоса посматривая на Егорова. Снова кусаю губы и томно вздыхаю. — Сейчас…
— Бусинка, — в голове затуманивается. Руки безвольно падают, повисая вдоль тела, а я уже поворачиваюсь к Лёше, который оказывается прямо передо мной и с довольным видом берется за пояс халата. — Дразниться вздумала?
— Ни в коем случае.
— Доиграешься, — шепчет в шею, туда, где находится Метка. Лижет, фыркает, когда на язык попадает крем. — Я так скучаю по твоему запаху, милая.
— Ох, — один-единственный стон, слетевший с губ, оказывается последней каплей в чаше его терпения.
Легко откинув ткань халата на пол, альфа сгребает меня в охапку и пятится назад. Падаем на жалобно скрипнувшую кровать. Замираем, прислушиваясь. Артур агукает во сне, но не просыпается.
— Милый, тише, — шепчу на ухо своему волку, безропотно сползая немного ниже, чтобы выцеловать его накачанную, мускулистую грудь с небольшим островком темных волос посередине. — Сегодня твоя очередь сидеть с ним, помнишь?
— В таком случае быть потише нужно как раз-таки тебе.
— С чего эт… Лёш! — взвизгиваю, оказываюсь лопатками на кровати. Альфа быстро ориентируется, затыкая мне рот поцелуем. Кусает жадно нижнюю губу, и я закатываю глаза, полностью растворяясь в его объятиях. — Лёша, — шепчу возбужденно, — М-м…
— Проиграешь — сегодняшняя смена твоя.
— Давай сейчас не будем об этом.
— Как скажешь, — ответ тонет в очередном жарком поцелуе.
Чувствую, как по бедрам скользят мужские ладони, практически незаметно стягивающие с меня тонкие трусики.
— Скоро течка, — выдыхает Егоров, припадая губами к моему соску. Пальцы рисуют узоры между трясущихся в предвкушении ног. Зажимаю рот ладонью, чтобы не застонать в голос. — Боже, как я тебя люблю. Моя.
— Мой, — повторяю эхом.
Наше личное признание, что важнее любых слов. Потому что я его, а он — мой. Навсегда.
Поцелуи начинают переходить в легкие укусы. Пальцы с силой давят на ноющий клитор. Не сдержавшись, подвываю себе в ладонь, пока Егоров ласкает каждый миллиметр моего тела. Ненасытно, жадно, бескомпромиссно.
Не успеваю ахнуть, как Лёша отрывает мою руку от лица и вжимает вместе со второй в подушку у меня над головой. Прогибаю спину, промежностью чувствуя прикосновение горячего члена. Толчок, и я до боли сжимаю зубы, но тщетно. Стон вырывается из горла, утопая в мягких губах моего мужчины. Дышать становится сложно. Вырываю руки, обвиваю ими Лёшины плечи и сама утыкаюсь носом ему куда-то в шею. Сладко постанываю прямо в ухо — альфа рычит. Толкается до упора, наплевав на запреты, на то, что в соседней комнате спит ребенок, на людей за стенкой. Хотя бы на эти минуты хочется просто отпустить себя и наслаждаться близостью любимого человека. Кусать губы, стонать громко, шептать пошлости и слушать симфонию наших тел.
— Боже! — вонзаю ногти в его кожу глубже. — Еще! Быстрее!.. Да…
— Кира! — утробно стонет альфа, придавливая меня к кровати всем телом. Дышит секунд тридцать глубоко и шумно, прежде чем приподняться на локтях и перекатиться на свою половину кровати.
— Это… вау, — говорю, и еще минут десять мы просто пялимся в потолок, чтобы привести дыхание в норму.
— Ты шумела, — усмехается Лёша, — так что, сама понимаешь.
— Это был твой коварный план, — бью кулаком его в плечо, но альфа только тихо смеется и сгребает меня в объятия, много-много раз целуя в растрепанные после жаркого марафона волосы.
— Может быть.
— Егоров!
