Перевожу взгляд на Марию. Выглядит не лучше начальника, возможно, даже злее. Эвелина и Дима стоят за спинами альф также, как и я, прячась. Только вот волчица даже и не думает отводить от меня глаз. Она определенно ревнует. Ну конечно, что она могла подумать, ворвавшись в комнату, когда Саша растрепанный, без галстука и с горящими глазами, да и я сама выгляжу не лучше? Но она же должна чувствовать, что между нами ничего не было! Даже до поцелуев — слава Богу! — не дошло! Неужто ревность делает нас настолько слепыми?
— Сань, что ты делаешь? — глухо спрашивает Антон, раздосадовано качая головой. — Ты же видишь, что никакая она не Елена. Она нам лгала! Почему ты ее выгораживаешь?
— Антон, — Саша опускает плечи, и давление его силы становится заметно слабее. Ну да, они же друзья, коллеги. Столько лет плечом к плечу. Может, он вовсе не на нашей стороне, а? — Я знаю, кто она. И ты знаешь. Но, пожалуйста, позволь нам уйти. Я не хочу драться.
— Нет.
— Антон, — с нажимом повторяет Самсонов.
Знаю, что им даже драться не придется, в привычном понимании этого слова. Саша просто задавит Шпица своей силой альфы, и тот пикнуть не посмеет в нашу сторону. Но не будем забывать про Марию, которая явно на стороне начальника. Пытаюсь понять причину ее злости, но мне она неведома: мы знакомы меньше суток.
— Кира мой друг, — внезапно выдает Самсонов.
Ну зачем? Зачем, Господи, он назвал меня по имени?!
— Она причастна к смерти Константина Петровича!
— А я смотрю, вы все так любили старого хрыча, что даже спустя столько лет не можете оставить эту тему в покое? — рычит Саша. — Вы хоть знаете, что он делал и сколько зла причинил окружающим? Почему Лёша его убил? Почему они с Кирой бежали? Все знаете? Уверены?
— Меня поражает твоя осведомленность в данном вопросе, — перебивая открывшего рот Антона, произносит Мария. — Шпионил для
— Мы уходим.
Повернувшись, Саша хватает меня, бледную и трясущуюся, за руку и, игнорируя окружающих, направляется к выходу. Эвелина и Дима покорно склоняют головы, признавая силу старшего. Маша только фыркает, а Антон пытается перегородить путь, но и у него ничего не получается: вжав голову в плечи, он скалится, утробно рычит, но делает шаг в сторону, пропуская нас вперед.
— Господи, Господи, — бормочу обескровленными губами, еле поспевая за широкими шагами альфы.
Самсонов печатает шаг, как солдат на плацу, мало на что обращая внимание. На ходу достает из кармана пиджака телефон и кому-то набирает.
— Это я, — короткими, обрывистыми фразами сообщает человеку по ту сторону экрана наше местоположение, после чего останавливается. Встряхивает меня за плечи и просит очень тихо и ласково: — Кира, посмотри на меня. — Поднимаю растерянный взгляд. — Слушай меня очень внимательно. Сейчас приедут мои друзья. Вы едете, не останавливаясь и не сбрасывая скорости ни на километр до моего дома. Другая машина уже выехала за твоей семьей. Тебе ясно? Кира, ты меня поняла?
— Артур, — шепотом.
— С ним все в порядке. Он с Лёшей, слышишь? Он с отцом. Мои люди уже едут за ними. Все будет хорошо.
— А ты?
— Мне нужно кое-что решить здесь, но скоро я присоединюсь к вам. Обещаю.
Киваю, думая только о том, что это снова началось. Я опять влезла туда, куда не следовало. Подставилась под удар. Только на этот раз в опасности оказался еще и наш сын. Мой малыш, что с ним будет, если мы с Лёшей…
— Мне страшно, — признаюсь, позволяя мужчине обнять меня за плечи и подвести к машине. — Саш, обещай…
— Я же сказал, — мягко улыбается альфа, не без труда отлепляя мою дрожащую тушку от своего тела. — Увидимся.
Машина срывается с места, едва за моей спиной захлопывается дверца. Я не спрашиваю, кто эти люди и куда они меня везут. Даже не думаю о том, что все это может оказаться ложью, чьим-то хитро спланированным сценарием. Все, что меня волнует, это мой сын и Лёша. Где они сейчас? Что, если Антон уже успел обо всем доложить, и люди Самсонова просто не успеют? Зубы стучат друг о друга, отбивая чечетку. Сердце заходится в бешеном ритме, становится трудно дышать. Почему я не послушала Лёшу? Он не хотел возвращаться сюда, не хотел рисковать, а я, дура, настояла на своем, и все зря. Какая же я идиотка!
***
Дом Саши большой и уютный, но мне не до изучения интерьера. Прошло уже полчаса, как меня доставили сюда, а от хозяина особняка или Лёши никаких вестей. Позвонить не решаюсь. Вымеряя огромную гостиную шагами, покусываю ноготь на пальце и нервно тереблю пуговицы, не зная, куда себя деть. Сердце болезненно бьется о ребра, и предчувствие чего-то страшного сжимает голову раскаленным обручем.
Омеги, состоящие в личном подчинении Самсонова, только понимающе наблюдают за моими метаниями, но ничего не говорят. Видимо, не положено. Да и чем они могут помочь? Не думаю, что ободряющие речи что-то изменят.
