В солнечное сплетение прилетает удар. Задыхаюсь от того, как сильно обжигает легкие. По сравнению с этим пинок Жени когда-то кажется теперь нежным поглаживанием. Пытаюсь отползти подальше, но он держит крепко. Снова тянет на себя, и я оказываюсь под твердым телом мужчины. Без лишних слов начинает стаскивать с меня водолазку. Набрав в ноющую грудь больше воздуха, истерично ору.
— Заткнись! — на этот раз обжигает щеку.
Захлебываясь в слезах, мотаю головой из стороны в сторону, слыша откуда-то издалека довольный смех Лизы. Неужели она настолько прогнила, что позволит ему изнасиловать меня?
Продолжая отпираться, нервно осматриваюсь. Лёшу заблокировали в другом конца помещения, и пусть он дерется, как разъярённый тигр, силы явно не на его стороне. Он смотрит на меня всего секунду, однако этого хватает, чтобы ему сорвало крышу окончательно.
— Кира! Отпусти ее! Кира! Кира!!!
Воздух звенит от выстрелов и быстро наполняется запахом крови и страха. Какой-то альфа подбегает к нам с Антоном. Хватает последнего за ткань футболки на спине и пытается стащить с меня, но получает пулю в висок, тут же заваливаясь сверху и придавливая нас своей тушей к полу. Пытаюсь вдохнуть, но легкие, приплюснутые весом двух здоровенных альф, только издают булькающий звук где-то внутри грудной клетки. Задыхаюсь. Звуки как будто меркнут.
Из последних сил поворачиваю голову к Лёше, пока Антон силится скинуть с себя труп. Егоров раскидывает еще пару человек и уже приближается ко мне. Глаза горят, все лицо и руки по самые локти в крови. Он делает еще один шаг. Еще один, чтобы успеть помочь мне, как вдруг резко останавливается. Голова опускается, и я непонимающе моргаю, видя, как по его груди начинает расплываться алое пятно, так похожее на…
— Нет… — соленая слеза падает на пол, разбивается на тысячи крошечных брызг. — Нет, Лёш… Лёша… Лёша!
Меня окутывает таким знакомым, таким родным запахом кофе с головы до ног. Его запах пропитывает меня, будто губку, насыщает кислородом. В голове проясняется. Делаю глубокий вдох, а потом начинаю отталкивать Антона, который уже почти справился с задачей. Все происходит за секунды. Не как в нелепом слоумо, нет. Все выглядит, как один бесконечно длинный кошмарный кадр. Антон, мёртвый альфа, Лёша, выстрел, крик.
— Отвали от меня! — окончательно столкнув Антона, змеей скольжу по скользкому из-за крови полу. Поднимаюсь на ноги и бегу в сторону своего альфы. — Лёша!
Он практически не дышит. Только слабо хрипит, и это, черт возьми, так похоже на последние минуты жизни Королёва, что я просто не выдерживаю. Кричу во все горло. Стекла дрожат, люди замирают, а я просто вою, укачивая теряющего сознание Лёшу на руках, будто младенца.
Рядом что-то падает, но я не обращаю внимания. Мне о чем-то говорит Саша. Кто-то трясет за плечо. А я только держусь за Лёшу, как за спасательный круг и чувствую, как все переворачивается внутри. Как крутит органы. Как горят лёгкие. Как бешено колотится сердце.
— Кира… Ки…
Самсонов пытается забрать у меня Лёшу. Но я не даю.
— Ки… уход… беги…
Что? Куда бежать?
Закрываю глаза, не замечая, как тихо продолжаю скулить. Моя Пара. Мой Истинный. Любовь моя. Я не позволю тебе умереть. Только не так. Только не сейчас. Какая же я глупая! Нужно было согласиться на условия Лизы. Мы бы нашли способ снова быть вместе. Сбежали бы за границу или еще дальше — на самый край света.
— Кира, отпусти его! Беги!
— Нет, — губы от слез соленые. Мне больно, черт побери, почему он не понимает?
— Отпусти! Нужно бежать, Кира! — Саше все же удается поднять меня на ноги.
Оборачиваюсь на оставшегося валяться на полу Лёшу. Под ним море крови. Все красное. Все красное. Красное. Красное.
— Уходим! — командует Самсонов, легко, как пушинку поднимая меня на руки.
Я уже ничего не понимаю. Ничего не вижу перед собой. Шум вокруг обрушивается на уши внезапно. Всюду слышится вой сирен. Крики, редкие выстрелы. О чем-то кричит Соболь. Плевать. На все плевать.
— Я не пойду, Саш, — хриплю не своим голосом. — Пусти.
— Нет, я обещал ему вывести тебя отсюда.
— Да какая теперь разница, если он умер!
— Кира, — осторожно встряхивает меня альфа. — Пожалуйста, позволь мне помочь.
— Саш…
И все. Слов больше нет. Я не хочу говорить. Мне нечего сказать.
Больше нечего.
Стою напротив Саши, сжав до боли кулаки. Ногти впиваются в кожу, но я не чувствую боли. Ни в руках, ни в щеке, слабо ноющей после резкой пощечины Антона, ни в грудной клетке, раненой им же. Болит не тело, болит где-то там внутри. Тянет, кружит, сосет.
Альфа мечется взглядом по помещению, кажется, не зная, что со мной делать. Отпустить или увести, как и планировал?
— Кира, пойдем. Пожалуйста, — наконец, решается заглянуть мне в глаза. Молча мотаю головой. — Кира, не глупи!
— Нет, — резко разворачиваюсь и иду в обратном направлении.
