Подошел к машине, резко рванул на себя дверцу и уперся взглядом в ледяные глаза федерала. Или черт его знает, как их сейчас называют. Для меня он — тот же самый федерал. Ничуть не лучше тех, что придут ему скоро на смену. «Фэбс» — он и в Африке «фэбс». Хоть американский, хоть русский. Никогда не любил эту братию.
— Какого черта? — прорычал я. — Не надоело уже кататься за мной хвостом. Чего тебе нужно?
Слоун даже не вздрогнул. Его улыбка стала чуть шире.
— Просто смотрю, как ты работаешь, Джованни. Очень… продуктивный выдался день. И познавательный. Радуюсь за тебя. Надо же, такой молодой парнишка и так отлично влился в работу.
— Радуйся за американских налогоплательщиков, — огрызнулся я. — Лучше бы ты их деньги тратил с толком.
— Я за всех радуюсь. — Осклабился Слоун, — Особенно тому, как быстро ты сориентировался с парнями Хиггинса. Я уж думал, ну вот, начнется бойня. Придётся потом возиться с двумя трупами. С твоим и этого ирландского паренька. Но ты сработал отлично, Джонни. Очень профессионально. Настолько грамотно, что я вдруг подумал, а тот ли ты, за кого себя выдаешь…
Слоун помолчал, давая мне прочувствовать вес этих слов, а затем продолжил:
— У меня есть нераскрытое убийство полицейского, Джонни. И есть ты — человек, который был на месте преступления, с оружием в руках и со слишком быстрыми для простого парня мозгами. Вернее, с оружием, конечно, был твой дружок… Но это уже детали. В любом случае, очень удобная картинка складывается. Я могу ее зафиналить. Эту картинку. Например, твоим арестом по подозрению в убийстве полицейского.
Я наклонился ниже, чтобы быть с агентом Слоуном на одном уровне. Чтоб мои глаза оказались ровно напротив его глаз. Злость придавала мне уверенности.
— Можешь идти к черту, Слоун. Любая экспертиза покажет, из какого оружия стреляли. И это было оружие Фрэнки Йеля. Ты прекрасно знаешь. Так что не мели тут попусту. Выкатывай свои угрозы, когда у тебя реально что-то будет. А пока — проваливай.
Я выпрямился, хлопнул ладонью по крыше «Форда», сделал два шага назад и повернулся спиной. Вообще, конечно, хотелось еще набить морду этому уроду, но… Нельзя перебарщивать.
Затем двинулся через улицу, обратно к растерянному Патрику.
— Все в порядке, Джонни? — спросил он, как только я оказался рядом.
— Все отлично!— бросил я на ходу, — Пойдем.
Мы двинулись прочь. Я не оглядывался, но знал — Слоун все еще смотрел мне вслед. Игра началась по всем фронтам.
Несмотря на перипетии, которые сопровождали начало нового этапа моей жизни, во всем этом имелось несколько несомненных плюсов.
Самый первый — наконец, из нашей с Патриком повседневности исчезла вонючая рыба. Чему лично я был несказанно рад. Настолько рад, что даже решил приобрести парочку приличных костюмов.
Все-таки теперь мы были не обычными босяками, которые таскали корзины, набитые алкоголем и селёдкой, на своем горбу. Мы являлись полноправными членами мафиозной «семьи». Да, пока это лишь первая ступень в нашей «карьере», но являться в места, наподобие «Дельмонико» и выглядеть при этом оборванцами — глупо.
Я спросил совета у Фредо, где лучше закупаться шмотками в Нью-Йорке. Чтоб недорого, но солидно. Фредо посмотрел на меня так, будто я ему в душу плюнул. А потом совершенно непоколебимым тоном заявил:
— Покупать готовый костюм? С ума сошел! Только шить.
В тот же день, вечером, когда мы вернулись с работы, старик потащил нас к портному.
Идти, как оказалось, нужно было в самый центр Маленькой Италии, где воздух насквозь пропитался густыми ароматами чеснока и вяленых томатов. Эти два запаха выделяли итальянский квартал среди многих других. Были его визитной карточкой.
Фредо шел быстро, его тень причудливо вытягивалась на стенах, превращаясь в подобие гигантской рыбины. Мы с Патриком практически бежали следом за ним.
Он остановился у неприметной двери, над которой висела вывеска, написанная кривыми буквами: ' Nicola Casacione. Maestro sarto'. (Никола Касационе. Портных дел мастер)
— Пф… — Усмехнулся Патрик. — Если он так же шьет, как и пишет, то я лучше в старом похожу.
— Я тебе сейчас сломаю руку. — Совершенно спокойно, без каких-либо эмоций сообщил ирландцу Фредо. — А если не заткнешься, то еще и язык вырву. Сеньор Никола — лучший в своём деле. А ты — зарвавшийся пэди, который вдруг решил, что он стал большим боссом. Еще рыбная вонь не выветрилась из твоей шевелюры, а ты посмотри, сколько апломба.
— Да ладно, ладно… Чего вы… Начали… — Патрик поднял руки вверх, будто собирался сдаться в плен. Потом, видимо, вспомнил угрозу Фредо и быстро спрятал обе конечности за спину. — Уже и пошутить нельзя.
— Можно. — Кивнул старик, — Только ты шути тогда уж хорошо. Последняя шутка должна звучать как произведение искусства.
— Почему последняя? — Удивился ирландец.
— Потому что, когда языка нет, никто твоих шуток не услышит. — Ответил Фредо, а затем, не обращая внимание на возмущенное сопение Патрика, открыл дверь и вошел внутрь.
