— Значит, вот здесь, у этих бочек, мы оставляем «Томми». — Бормотал он вроде как себе под нос, но в то же время, чтоб и мы слышали, — На всякий случай. Таскать их на себе будет неудобно. Нам еще ящики носить. Потом через этот проход двигаемся к основному штабелю. Ящики с виски, Джонни, будут вот здесь, справа от входа в контору. Рикки всегда их туда ставит, чтоб быстрее грузить утром…
— Не «мы» оставляем «Томми», — мрачно поправил его Фредо. Он сидел на корточках, его старческие, иссеченные морщинами руки лежали на коленях. — «Томми» остаются у меня. А я остаюсь снаружи. У ворот. Я ваши глаза и уши. И ваша страховка. Если что-то пойдет не так, я создам шум. Отвлеку. А вы сможете уйти через чёрный ход. Тот, что на схеме, который ты, Патрик, так старательно нарисовал.
— Да конечно! С ума сошел? Мы не оставим тебя, — тут же возразил я. — Это не обсуждается. Мы не какие-то крысы, чтоб прятаться за твою спину. Зашибись ты придумал, конечно.
— Обсуждается! — Старик ударил кулаком по полу, и лампа вздрогнула, отбрасывая зыбкие блики на стены. — Я отправляюсь с вами не для геройских поступков, мальчики. Я пойду, чтоб выжили вы. Потому что если вас возьмут или, не дай Бог, убьют, то всё это… — он махнул рукой, указывая на схему, на мешок с оружием в углу, — всё это было зря. Вы — молоды. Глупы. Бесшабашны. Но у вас есть шанс. Вы можете сделать один единственный поступок и поменять свое будущее. У меня его не было. И нет. Я родился на Сицилии, в бедной семье. Моя судьба была предопределена. Я всегда знал, что буду работать на Дона. А вы… Вы можете сегодня сделать то, что позволит вам прожить нормальную жизнь. Считайте, таким образом я исправляю свои ошибки. Так что не спорьте со старым человеком. Выполняйте.
В голосе Фредо звучала такая непоколебимая уверенность, такая сталь, что даже Патрик, готовый было возразить, лишь молча сглотнул, кивнув в знак подтверждения.
— Никакой стрельбы, — продолжил Фредо, его взгляд уперся в Патрика. — Слышишь меня, ирландец? Никакой стрельбы. Если будут стрелять — отвечайте. Но только тогда. Ваша цель — товар. Не война. Вы не солдаты, вы — воры. Тихие, быстрые и незаметные. Забрали ящики — ушли. Ясно?
— Ясно, — буркнул Патрик, избегая взгляда старика.
— Как я сказал, если что-то пойдет не так, просто сваливайте через чёрный ход. Сможете уйти быстро, если побежите к складским посещениям. Там такой лабиринт, сам дьявол не догонит. У Патрика неплохо нарисована схема соседних улиц. Через склады выскочите как раз на них. За мной не возвращаться! Я сам со всем разберусь, если что. Слышишь, Джонни? Усёк? — Фредо перевел на меня свой тяжелый, пронизывающий взгляд.
— Усёк, — кивнул я. — Бежать через черный ход, назад не возвращаться.
Хотя, если честно, в этот момент я думал совсем по-другому. В случае накладки, я, конечно, под пули не полезу и Патрика не потяну, но… Придумаю, как вытащить Фредо. Он крутой тип и все такое, но старик спас меня и Патрика как минимум от голодной смерти на улицах этого чертова города. Я не смогу бросить его.
— Хорошо. — Фредо тяжело поднялся, его кости хрустнули. Он подошел к нам, положил руку мне на плечо, а затем на плечо Патрика. Его ладонь была шершавой, холодной и невероятно сильной.
— Вы справитесь, парни. Вы все сделаете хорошо. Оба. Это не просьба. Это приказ.
В глазах Фредо впервые за все время нашего знакомства, я увидел не сарказм, не усталость и не злость. Я увидел страх. Страх потерять нас. Как когда-то он потерял всех.
Мы молча собрались. Обменялись последними, ничего не значащими фразами — просто чтобы разрядить обстановку. Потом затушили лампу и вышли в прохладную, тревожную ночь.
Первым делом отправились к доку, чтоб забрать тачку. Через час наш «Форд» с перебитыми номерами уже стоял в темном переулке, недалеко от склада, словно призрак, готовый к охоте. Мотор был заглушен, в салоне царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Патрика и моим собственным стуком сердца в ушах.
— Ничего не видно, — прошептал Патрик, вглядываясь в темноту.
— Так и должно быть, — так же тихо ответил я. — Ждем.
Мы ждали. Минуты растягивались в часы. Где-то вдали залаяла собака, проехала машина, кто-то громко хохотал. Жизнь города шла своим чередом. Люди занимались своими делами, не подозревая о том, что происходит в темных углах Нью-Йорка.
И вот, точно по расписанию, послышался натужный рёв моторов. Из темноты выползли три здоровенных «Bulldog», сопровождаемые «Паккардом» и «Кадиллаком».
Тот самый ночной ритуал повторился с удивительной точностью: молчаливые люди в кепках, «Томми-ганы» наизготовку, слаженная работа по разгрузке. Мы, затаив дыхание, наблюдали за этим процессом из своей засады. Сердце бешено колотилось, впиваясь в ребра. Казалось, его стук слышно на весь переулок.
