— Ваша «жена» — хорошая актриса. — Начал я. — Жаль, что она вам совсем не жена. Или не жаль. Мало радости иметь супругой шлюху, готовую за бабки сыграть любую роль.
Брови Артема Леонидовича снова удивленно поползли вверх. Однако, я прекрасно видел, мои слова попадают точно в цель. А значит, все те догадки, что пришли в мою голову после долгого и усердного анализа, действительно являются правдой.
— Никогда такой человек, как вы, не позволил бы своей настоящей жене шляться по городу без присмотра. — Продолжил я озвучивать свою версию. — Тем более — ночевать в гостиницах с любовником. Вы бы узнали об этом через пять минут после того, как я стянул с нее трусики. Это была ловушка. С самого начала.
Я сделал болезненный вдох, превозмогая боль в ребрах. Ныли они изрядно. Хоть бы не сломали, блин…Однако, времени на сопливое нытье, даже с самим собой, не было. Я продолжил говорить.
— И вот я думал, зачем все это? Зачем крупному человеку тратить время, силы и немалые деньги на какого-то мелкого жулика? Просто наказать? Нет. Слишком пафосно. Слишком лично. Значит, и причина была личной.
Я видел, как пальцы Артёма Леонидовича сжали дорогую ручку, до этого лежавшую на столе. Но он молчал, позволяя мне говорить.
— И я ее нашел. Причину. В своем прошлом. Думал всю ночь. Вспоминал. Соображал, что же такое в моей биографии могло послужить причиной для ненависти со стороны человека, подобного вам. Только один случай стоил такой лютой ненависти. Только один человек. Молодой, самоуверенный парень. Он пришел ко мне на вебинар, начал умничать. Около двух лет назад это было. Перебивал. Пытался выглядеть умнее. Ясен хрен меня это разозлило. Я поставил его на место, да. Но… Решил проучить. Именно на том вебинаре я красиво подал стратегию, которая заведомо была провальной. Но подал так, что все присутствующие в нее поверили. Просто не у всех было столько денег, чтоб в итоге просрать целое состояние. Тот парень… Он вложил огромную сумму в провальную стратегию, которую я ему подсунул в качестве урока. И он не выдержал, покончил с собой. Знаете, есть такие люди… Как это называется… Синдром отличника, да? Тот тип… Он реально не смог пережить провала. Тем более, деньги брал у какого-то родственника. И вроде бы тот родственник считал его неудачником. Я потом читал о погибшем… Да…И сейчас, глядя на вас… вы ужасно на него похожи. Особенно взгляд и голос. Вряд ли он ваш сын. Парню тогда было ближе к тридцатке. Младший брат? Верно? А деньги… Деньги вам были не нужны. Вы не пожалели выкинуть на ветер два с половиной ляма ради мести. Вы хотели поставить меня в ситуацию, которая вынудит мудака, виновного в смерти вашего брата, самому вздёрнуться. Верно я понимаю? Верно. Вы смотрите на меня таким взглядом… Так вот, Артём Леонидович… У меня для вас новость. Две. Денег я не верну, потому что это нереально. Если хотите, могу продать хату. Но она не перекроет всю сумму долга. Хотя… Повторюсь, для вас дело было не в бабках. А теперь о главной цели вашей мести. Вешаться не собираюсь. Топиться, прыгать с высоты, пить какое-нибудь дерьмо — тоже. Так что все ваши действия они, в некотором роде, бессмысленные. Вам проще меня сразу убить. Может, хоть немного успокоится ваше мятежное сердце, в котором пепел Клааса взывал два года о мщении. Месть — это блюдо, которое подают холодным. Вот вы и выждали. А потом подсунули мне Марину. Кто она? Обычная шлюха или бывшая содержанка? И кстати… В смерти того парня виновен, так-то, не только я. Ну, если условно признавать мою вину. Родственник… Тот, у которого он взял бабки и который относился в брату с презрением, постоянно тыкая ему в глаза никчёмностью. Сдается мне, этот товарищ виноват ничуть не меньше моего. С этим как поступим?
Я замолчал, уставившись Артёму Леонидовичу прямо в глаза. Он тоже смотрел на меня. Не шевелился. Вся его маска холодной, деловой уверенности поползла вниз, обнажая то, что было под ней — старую, незаживающую рану, ярость, боль и… странное, внезапное облегчение.
Видимо, месть свершилась. Или что-то задело Артема Леонидовича в моих словах. Это не про совесть, нет. И не про человеколюбие. Просто… Наверное, он испугался, что вина, столь тщательно повешенная на меня, может вдруг холодной, опасной змеей переползти и на него.
Прошла еще одна минута тягостного молчания. Наконец, Артем Леонидович медленно откинулся на спинку кресла. Он смотрел куда-то мимо меня, в сторону окна, за которым по озеру плыли два лебедя.
— Долг, — произнес он глухо, — считай закрытым. Считай, что ты его отработал.
Артем Леонидович перевел на меня взгляд и с этом взгляде теперь плескалась лишь усталая, беспощадная пустота.
— Но если я увижу тебя снова — убью. Исчезни. — Закончил он свою мысль.
Меня выволокли из дома те же двое охранников. Но на этот раз просто выволокли, без ударов. Рядом со ступенями стояла тачка. Мою скромную персону без малейшего намёка на уважение засунули в багажник. Наверное, чтоб я не запомнил дорогу. А может, чтоб не испачкал салон.
