— Молодца, парни, — буркнул он уже совсем другим тоном. — Салли знает, кого прислать. Башковитые, сразу видно. Особенно ты. – Энцо грубо ткнул меня в грудь указательным пальцем, похожим на большую сардельку. – С дороги выпейте. Ноги сегодня весь день бить придется.
Хозяин заведения налил в две глиняные кружки мутного красного вина и сунул нам в руки. Мы с Патриком, переглянувшись, буквально заглотили кислятину залпом, больше из вежливости, чем от желания.
По крайней мере, мне пришлось изрядно напрячься, чтоб на лице не появилось пренебрежительное выражение. Я в прошлой жизни всегда ценил хороший алкоголь, особенно вино. Сравнить есть с чем. Но, боюсь, отказ мы от "угощения" Энцо мог расценить как неуважение.
— Спасибо, синьор Энцо. – Кивнул я, расплываясь счастливой улыбкой.
На самом деле, в этот момент сдерживал порыв выплюнуть дешевое пойло обратно. Вино, несомненно, было домашним, но каким-то недоготовленным и слишком крепким, что ли. Оно больше напоминало легкую брагу.
— Не за что. – Довольно осклабился Энцо. Ему явно "зашла" моя манера вести дела. – Теперь катитесь. И держите рот на замке.
Мы с Патриком несколько раз кивнули, всем своим видом демонстрируя, что тайна о делах, творящихся в таверне, умрет вместе с нами (тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог) и резво направились к выходу из комнатки, чтоб так же резво покинуть заведение Энцо.
Из "Уголка Неаполя" я рысью рванул обратно к "складу". Первая ходка была проверкой для нас с Патриком. Думаю, Сальваторе хотел посмотреть, как быстро мы справимся. Ирландец, естественно, бежал рядом.
Следующим заведением, куда нас отправил Салли, оказалась закусочная «У Гепетто». В отличие от мрачного «Уголка Неаполя», здесь наблюдалась совсем иная картина.
В зале оказалось шумно, тесно и на удивление светло. Стены украшали кривые морские карты и засаленные открытки с кораблями. Основную публику составляли докеры и портовые грузчики, которые наскоро заглатывали сэндвичи, запивая их кофе, подозрительно пахнувшим дешевым ромом.
Хозяин, низкорослый, юркий итальянец с какими-то испуганными глазами, схватил нашу корзину и тут же метнулся с ней в подсобку.
Пока он пересчитывал бутылки, я не удержался и задал вопрос, который не давал мне покоя:
— Синьор, вы давно, наверное, знаете Сальваторе...Нет ли шанса уговорить его использовать рыбу… ну, чуть посвежее? А то запах от нее на весь квартал. Тянется за нами шлейфом.
Гепетто вынырнул из-под стойки, посмотрел на меня как на ненормального, а затем все же ответил:
— Ты что, с луны свалился, мальчик? Это гениально! Во-первых, никакой фараон, даже самый дотошный, не станет ковыряться в тухлой рыбе. Руки испачкает, мундир. Брезгуют. Во-вторых, если тебя остановят, ты даже врешь-то не по-настоящему. Ты правду говоришь. Например, рыба для синьора Сальваторе испортилась. Нужно избавится. И смотришь преданно прямо на фараона. Иди, мол, выбрось сам. Ага... А он так и побежал. Но главное — никакой cetriol’ (глупец) не позарится на такой товар! Кому нужна вонючая селедка, а? Красиво, правда?
Гепетто самодовольно ткнул себя в лоб пальцем, словно это лично он, а не Салли придумал такую хитрую систему. Я кивнул, делая вид, что поражен столь потрясающей бизнес-стратегией. Логика, если вдуматься, в этом была. Извращенная, криминальная, но железная.
Курьёз случился, когда мы с Патриком уже топали к выходу. Один из грузчиков, здоровенный детина, решив блеснуть остроумием перед коллегами, громко фыркнул и сказал, обращаясь к хозяину:
— Геп, у тебя бабуля в гостях? Такой аромат, что тараканы сейчас дохнуть начнут!
Его друзья раскатисто захохотали. Хозяин заведения, моментально побледнев, с такой силой швырнул в остряка влажной тряпкой, валявшейся на полу рядом с ведром, что тот едва не слетел с табурета.
— Еще слово – и хрен тебе, а не моя закусочная! – Рявкнул Гепетто.
В зале снова стало тихо. Грузчик, потер место, куда прилетела мокрая половая тряпка, а затем молча поднял руки в знак капитуляции. Мы с Патриком не стали досматривать это представление, поспешили ретироваться, нам еще многое предстояло сегодня сделать.
И понеслось. Весь день мы таскали эти вонючие корзины, заходили в подпольные бары, в подвалы парикмахерских, в задние комнаты лавок. Мы увидели теневой мир Нью-Йорка изнутри: заспанных вышибал, шустрых барменов, усталых проституток.
Один раз нас остановил полицейский. Сердце ушло в пятки, честно говоря. Не столько от страха, сколько от неожиданности. Я как-то уже поверил в самим собой придуманную версию, что с полицией у Салли дела на мази.
Судя по нашивках и лицу, на котором читалась вся усталость мира, смешанная с легким отвращением ко всему, что его окружает, это был офицер средней руки.
— Эй, парни! Стоп-стоп-стоп! — Он медленно обошел нас вокруг, словно оценивая добычу. — Что это у вас так благоухает на весь Бруклин? Вы в сточную яму провалились по дороге или это ваш естественный запах?
Я, не моргнув глазом, поднял крышку корзины, демонстрируя зловонное содержимое.
— Рыба, офицер. Для синьора Сальваторе. Немного... подпортилась по дороге. Везем на выброс.
