До того, как взошло солнце, стащил с постели стонущего Патрика, и сообщил ему прекрасную новость.
— Так... Мой ирландский друг... Как ты видишь, работа у нас напряжённая, в некотором роде даже опасная. В заведениях, где мы бываем, до черта и больше всяких идиотов, чей разум затуманен алкоголем. Я и ты... мы, можно сказать, представляем Салли Рыбу. Являемся его лицом. Поэтому, нам срочно необходимо привести свою физическую форму в порядок и стать теми, кто способен в случае необходимости дать отпор.
– Джонни... Это шутка? – С надеждой спросил ирландец, протирая заспанные глаза.
Он явно не разделял моего бодрого настроя и мысленно желал мне либо сдохнуть, либо обосраться. Это было вполне заметно по его кислому лицу. Однако, я не собирался отступать. Во-первых, мне тупо нужен спарринг-партнёр. Во-вторых, мы с Патриком повязаны этим делом, значит, он тоже должен уметь постоять за себя.
– Нет, О'Брайн. – Категорично отрезал я, – Это не шутка, а суровая реальность. Встаем. Начинаем новую жизнь.
– Джонни! Черт... Может, нам лучше приобрести себе.. не знаю... Пистолет...
Патрик, не договорив до конца, зевнул, поэтому последнее слово вышло у него больше похожим не на "пистолет", а на "писаааалет". Но я прекрасно понял смысл сказанного.
– Отличная идея! А дальше что? Этим пистолетом ты прострелишь себе ногу? Или, того хуже, мне? И ладно, если только ногу. Да и потом, у тебя денег до хрена? Думаешь, пистолеты, как бесплатный обед раздают? Нет, мой друг. Встаем и начинаем создавать новых себя. Десять отжиманий! Давай, рыжий, шевелись! Хочешь, чтобы следующая шпана, которая полезет на нас, сломала тебе пару рёбер?
В общем-то, у Патрика не было выбора. Скажем так, я умею бывать очень настойчивым, если это соответствует моим интересам.
В качестве «спортзала» я выбрал небольшой грязный пустырь, расположенный прямо за домом, где мы жили. Случайные прохожие здесь не появлялись, пустырь упирался в забор, за которым начиналась территория доков. Окна дома в большей мере выходили на проезжую часть. Соответственно, наблюдать за нашими тренировками особо никто не станет.
Патрик с унылом видом тащился вслед за мной, проклиная всех сицилийцев разом, а одного конкретного сильнее остальных. Холодный утренний воздух обжигал легкие, но при этом несомненно бодрил. Я встал в упор, стараясь держать спину ровно. Патрик, кряхтя, улегся рядом.
— Раз, — скомандовал я, сгибая локти. Мои мышцы жалобно заныли. Тело Джованни было слабым, дряблым, но я упорно продолжал, — Два... Три...
Патрик на счет «три» уже пыхтел, как паровоз, а его руки дрожали, словно ирландец пребывал в лихорадке.
— Четыре... Пять...
— Джонни, я умру... — прохрипел он, с трудом выжимая пятое отжимание. Его лицо стало багровым. — Сердце выпрыгнет...
— Не выпрыгнет, — сквозь зубы процедил я, чувствуя, как горят мои собственные трицепсы. — Ты же, твою мать, ирландец! Горячая кровь, все дела! Соберись, тряпка! Расслабься, дыши. Не задерживай дыхание, балда!
— Шесть... — простонал Патрик и рухнул на холодную землю прямо на живот.
— Эй, герой-любовник! Вставай! — Я пнул его ногой в бок, но без особой злобы. — Еще четыре. Давай, или я расскажу всей округе, как ты от мадам Матильды убегал. Нет! Я расскажу Фредо, а вот он точно расскажет всей округе.
Угроза подействовала. Стон превратился в рык. Патрик, скрипя зубами, отжался еще два раза и снова рухнул на землю
— Ладно, сойдет для начала, — смилостивился я, хотя сам, честно говоря, еле держался. — Теперь приседания. Два подхода по пятнадцать. Чтобы ноги были, как каменные столбы, а не как две макаронины.
— Ох ты Господи... Совсем чокнулись? – Раздался хриплый голос.
Я повернул голову и встретился взглядом с Фредо, который наблюдал за нашими потугами, сидя на старом ящике. Их тут валялось до хрена и больше. В зубах старика была зажата его обожаемая трубка.
— С ума посходили, — проворчал он. — Вам бы силы беречь для работы, а вы тут как щенки прыгаете. Горячки хлебнули, что ли? Или мозги совсем отказали?
— Это, Фредо, называется инвестиция в будущее, — отдышавшись, парировал я. — Чтоб нас с Патриком не размазали по стенке в первой же пьяной драке.
— Инвестиция... — старик фыркнул, выпуская клубы дыма. — В гроб вы инвестируете, больше никуда. Видал я таких «инвесторов». Все на кладбище лежат.
Однако, на исходе часа, Фредо понял, что я настроен решительно. Он даже проявил интерес, когда мы с Патриком начали практиковать удары по старому мешку с песком, который я повесил на столб.
Ирландец молотил по импровизированной "груше" с яростью новичка, который не знает, куда деть собственную дурь.
— Эй, рыжий черт! — крикнул Фредо. — Ты мешок пытаешься убить или удар поставить? Смотри, как надо!
Старик вскочил с ящика, подбежал к мешку и ловко двинул костлявым локтем по условному "врагу". Движение было резким, точным, экономичным.
