Мы остановились напротив двери, на которой кроме номера красовался флаг нашей страны. Шериф постучал. Я посмотрел на часы – половина четвертого ночи. Мэр должен быть еще в постели в пижаме и колпаке и, открыв дверь, обязательно должен нас отчитать последними словами за вторжение в столь неурочный час. Дверь открылась. Я не поверил своим глазам, все было в точности, как я себе это представил, даже этот дурацкий колпак. Господи, неужели они читают мои мысли и тут же воплощают их в образы на экране?
– Шериф, ты что, спятил, что ли, – высоким фальцетом завопил мэр, – ты меня уже замучил сказками об этом супербандите, так еще и ночью тащишь его ко мне? Я тебя предупреждаю, что еще одна подобная выходка и твое кресло поменяет владельца.
– Господин мэр, всего одно слово, прошу вас, закройте пока дверь. Только на одну секундочку, – извиняясь, попросил шериф, сделав на удивление подобострастное лицо.
Я сжался от пронизавшей меня догадки и закричал мэру прямо в лицо:
– Нет! Не двигайтесь.
Один из провожатых мягко, но сильно прикрыл мне рот. Его ладонь была такой широкой, что закрывала часть обзора, но мне хватило того, что оставалось. Мэр все-таки прикрыл дверь и замер перед шерифом. Процесс занял немного времени, затем мэр повернулся ко мне и спросил:
– Я вас слушаю, молодой человек.
Меня отпустили. Окружающее закачалось у меня перед глазами.
– Нет, сэр, ничего серьезного. Я плохо себя чувствую сейчас. Если не возражаете, примите меня попозже, хорошо?
– Прекрасно, отведите его домой, – распорядился шериф, – пусть отдохнет. – Он говорил так, будто мэра уже не существовало.
Меня повели по коридору. На экране изображение сменилось словами «конец первой части, продолжение следует». Я сидел, не в силах даже закричать. Это был действительно конец. Сознание было опустошено. Постепенно я погружался в сон, избавивший меня от этого кошмара.
Проснулся я оттого, что давали себя знать затекшие ноги. Спать в кресле – не самое удобное занятие. Я помассировал ноги, покалывание постепенно прошло и я смог встать. С опаской глянув на компьютер, осторожно ступая, прошел по комнате, постепенно ощущая, что прихожу в норму. Потом постучал в дверь, ведущую к охраннику. Дверь открылась, и в ней возник знакомый уже парень.
– Мне нужен лист бумаги и ручка, – сказал я ему.
– Сэр, но ведь не положено… – начал он.
– Я знаю, что мне положено, а что нет, – взорвался я, – поднимайте кого хотите, но то, что я сказал, должно быть сделано! Я хочу написать прошение.
– Сэр, но ведь прошение можно написать тогда, когда закончится следствие…
– Тогда я требую сюда следователя, – закричал я.
– Я попробую, сэр, – охранник пожал плечами и обиженно проворчал, – могли бы и не кричать.
– Прошу прощения, я забылся, – мне действительно стало стыдно за свою несдержанность.
Он кивнул в знак того, что понимает меня и вышел. Не знаю, по каким инстанциям он бегал, но прождать следователя пришлось долго. Он появился, неся в руках папку с бумагами и миниатюрный магнитофон. Внешне обычный человек, только глаза его были уставшими, но живыми, что меня очень обрадовало. Поздоровавшись со мной, он прошел к столу и присел возле него, огляделся и, так как больше стульев в камере не было, он показал мне не кровать. Я сел. Он некоторое время смотрел на меня изучающе, затем произнес:
– Я сейчас включу диктофон и тогда все, что вы скажете, будет официальным. Не хотите сказать что-нибудь до этого момента?
– Да, сэр, у меня к вам есть один вопрос, который к делу не относится. Я бы хотел сочетаться браком с Анной Гершель, находящейся в камере напротив. Как это можно сделать и когда?
– Вопрос серьезный, сэр. Следствие еще не закончено, поэтому я не знаю, что можно будет сделать до его окончания. Но я выясню, что думают по этому поводу судья и прокурор. Надеюсь, что вторая сторона согласна?
– Я не знаю, сэр, но, по-моему, она не откажется, – этот вопрос смутил меня, и я покраснел, как школьник.
– А почему бы вам не нанять адвоката? Он бы разобрался, что к чему.
– Нет, сэр, я не могу этого сделать. И дело не в деньгах.
– Хорошо, я постараюсь вам помочь, но вы сами понимаете, что пока это только ваше желание, – он развел руками. – Еще что-нибудь?
– Нет, сэр, включайте.
Следователь включил запись и я начал говорить.
– Я сначала хотел написать прошение о рассмотрении моего дела на Земле, но передумал и хочу сделать заявление. Так вот, я хочу рассказать о том, что происходило на самом деле. В самом начале, когда Петерсон прилетел за мной на корабль, мы договорились с ним о том, что будем сотрудничать с ним. Его интересовали некоторые разработки, до которых он не мог добраться – не хватало для этого полномочий. Так как у меня был доступ во все службы и институты, я и оказался в сфере его интересов. Так и сложилась наша работа. Я разведывал и наводил его, а он работал с этим дальше. Мне приходилось искать и выслеживать тех людей, которые прятали свои новые разработки от обнародования в надежде на Земле продать их подороже.
