Этот процесс послужил детонатором к взрывному устройству замедленного действия. Мы летели, чтобы послужить основой для дальнейших разбирательств уже среди земных дельцов. И чем это все может закончиться и когда – неизвестно никому. Вместе с осужденными и подследственными летели прокурор и следователь, который вел это дело. Прокурор преобразился. Оказывается, что он может быть совершенно другим человеком. Куда девались его мрачность и желчь? Перед нами предстал яркий представитель правосудия, последовательный, справедливый и удивительно красноречивый. Его речь, хотя я не знаток юрисдикции, достойна была войти в историю. Это был шедевр. «Юпитер-1» против Петерсона и Отса. Наверняка он останется на Земле и получит удобное и доходное кресло. А вот судьба следователя неясна. Прокурор должен был быть ему благодарен за «свои» достижения и от того, как он понимает эту благодарность, и зависело, где и кем быть нынешнему следователю.
Как это ни странно, но их судьба волновала меня больше, чем моя собственная. Для меня же, как мне казалось, все было решено. Пожизненное заключение – это страшное наказание, но я был уверен, что хуже испытаний, которые я уже прошел, уже не будет. А это значит, что самую черную полосу в своей жизни я уже прошел. К остальному можно будет привыкнуть. На пересмотр этого дела я не надеялся, не видел оснований. Надеяться на то, что Петерсон раскается – это уже выше моих сил. И самое главное, что теперь у меня есть преданный мне человек, за будущее которого я не боюсь. Особенных переживаний по поводу того, что я не выполнил возложенных на меня задач, у меня не было. Извините, я даже не знал, в чем они заключаются. Агент, засекреченный настолько, что он даже не знает, что он агент! Скорее юнец, возомнивший себя суперагентом и наделавший массу глупостей.
Вот в таком настроении я и подлетал к Земле. Мне было все равно, как меня встретят, лишь бы поскорее быть на месте, вдохнуть полной грудью настоящий воздух, выпить настоящей воды и съесть пусть черствый и невкусный, хлеб из настоящей пшеницы. В настоящий момент я, даже если бы мне пообещали освобождение, не вернулся бы на станцию с ее коридорами и лифтами, которые представлялись мне основными атрибутами моих кошмаров, в них остался мой страх, не дававший мне спокойно вздохнуть ни на минуту.
Ожидание становилось уже нестерпимым. Нам оставалось лететь всего несколько часов, а они растягивались неимоверно. Мне показалось, что так медленно время не тянулось даже тогда, когда я ждал в своей камере появления шерифа, но, вполне возможно, что прошлое просто понемногу стало забываться, отходить на задний план. Находясь под замком в закрытом помещении, я мог, наверное, ошибаться в своих ощущениях. Мы летели с орбиты Земли на Юпитер на очень большом корабле и ощущения могли меня сейчас подвести, так как я оказался на небольших размеров транспортном корабле.
Но все оказалось правильным. Маневры начались в точно назначенное время. Хотя я и плохой штурман, но могу себе представить, как это все должно происходить. Выйдем на орбиту искусственного спутника и, повисев немного, пойдем на посадку. На космодроме будем вовремя, иначе цветы завянут и оркестр, не дождавшись, разъедется по домам.
Однако, очень интересное к заключенным отношение на этом корабле, никто не предупреждает, что нужно делать, а чего не делать. А вдруг я воспользуюсь, например, невесомостью и убегу с корабля. Это будет беспрецедентный случай – первый побег из космического корабля прямо на орбите. Прославлюсь на весь мир. Подсознание подсказывало – ты уже прославился, дружок.
Ну вот, скоро должна наступить и заключительная фаза, пора бы привязаться к чему-нибудь, да вот беда – нечем. Придется поплавать. Я вспомнил, что так и не испытал этого блаженного состояния и сидел в предвкушении новых ощущений.
Но, как оказалось, обо мне не забыли. Дверь открылась, и мой временный тюремщик вошел с двумя широкими ремнями в руках.
– Прибываем, надо бы пристегнуться, – просто, даже как-то буднично произнес он, как будто каждый день такое случается.
– А я хотел полетать немного, – пошутил я.
– Ты, голубок, отлетался. Для тебя уже и насест приготовили, – тем же тоном ответил мой охранник, – ложись, я тебя упакую.
Что делать, пришлось лечь. Меня действительно упаковали и довольно плотно. Наверное, чтобы сам не смог освободиться и использовать ремни не по назначению. Очень заботливый народ эти надзиратели, вот такой бы попался мне на моем постоянном месте жительства, век бы судьбу благодарил.
Охранник вышел и закрыл дверь. Я обратил внимание, что замок остался открытым, значит, инструкции по безопасности полетов остаются главенствующими над «надзирательскими». И на том спасибо, хоть на Землю прибуду как свободный человек, а не как обезьяна в клетке. Интересно, а обезьяну бы закрыли на ключ?
