Саммерс хмыкнул и повел нас к большой красивой лестнице, украшенной статуями и устланной большим длиннющим ковром. Но подниматься по ней мы не стали, а прошли под нее, где располагались небольшие комнатки, в которых кроме диванов, ничего не было. Здесь нам предстояло ждать. Через четверть часа противоположная дверь открылась и вошедший клерк произнес:
– Полковник Саммерс, капитан Отс, следуйте, пожалуйста, за мной.
Ну вот, наметился прогресс, мне уже говорят «пожалуйста». Нервничал я необычайно сильно. Такое происходит не каждый день. Я обнял Анну и пошел вслед за Саммерсом. Клерк при входе в зал показал Саммерсу на одно из мест, а мне показал, чтобы я шел за ним. Проводил он меня в самый центр огромного зала, в котором множество мест располагалось как в амфитеатре. Клерк предложил мне сесть за стол с торчащими на крышке микрофонами. Напротив стола располагалась ложа президента. По всей видимости, дебаты происходили здесь оживленные, так как весь зал шумел и бурлил, как будто в ожидании последнего акта представления. Сам президент был спокоен, но необычно бледен.
– Господин Отс, – раздался голос, но откуда он звучал, я сразу не сообразил, так как акустика скрадывала направление, откуда он шел, – мы пригласили вас для того, чтобы услышать сообщенные нам факты из первых уст, – я, наконец, обнаружил говорящего и повернулся в его сторону.
– Прошу вас, начинайте, – продолжил голос.
Я начал свой доклад, стараясь говорить помедленнее и увереннее. Закончил я довольно быстро и попал под перекрестный допрос, иначе назвать это было нельзя.
– Мистер Отс, – это говорил невысокий полный человек, держащийся крайне самоуверенно, – ответьте мне на такой вопрос. Какое именно вы получили задание, и кто был вашим непосредственным шефом. И, чтобы не терять потом времени, еще одно – в каком звании вы тогда были?
Я оглянулся на Саммерса. Он сидел, бледный и растерянный. Я не знал, как нужно ответить правильно, чтобы не подвести его. Ничего лучшего не придумаешь, чем правда, поэтому я ответил так:
– Помощник штурмана на космическом корабле. Так как непосредственный шеф продолжал полет, то меня откомандировали в распоряжение заместителя директора физического института господина Петерсона. Задание, если можно так назвать мою новую работу, состояло в изучении «лженаук», в которых могла найтись разгадка тех «паранормальных» явлений, которые произошли в предыдущей экспедиции.
– Тогда как вы объясните, что вам были предоставлены широчайшие полномочия, и руководство института не знало о конкретной цели вашего пребывания на станции? – продолжал толстяк, явно довольный своими вопросами.
– Сэр, я выполнял свою работу и не интересовался, что сообщили моему новому начальству. По поводу моих полномочий, то они выражались только в свободном доступе во все помещения в рабочее время.
– Итак, вы утверждаете, что в штате спецслужбы вы не состояли, задания не получали и только выполняли свою работу. Хорошо. Тогда почему вы сознательно оговорили себя и позволили осудить по самым высшим меркам. Ведь вы же знали, что за вас не заступятся эти самые спецслужбы и не вытащат из тюрьмы, как они это сделали сегодня?
– Сэр, – обратился я к тому, который начал эту встречу, – я обязан отвечать на все вопросы, в том числе и провокационные?
В зале поднялся шум. Толстяк воздел руки горе и хлопнул себя по бокам. Что он этим хотел сказать?
Ведущий, наверное, спикер, зазвонил звоночком. Страсти улеглись, но гул продолжался.
– Сэр, – обратился он ко мне, – вы не на суде и на некоторые вопросы можете не отвечать. Но мы пригласили вас, чтобы получить объективную информацию. Поэтому прошу вас не просто отводить вопросы, а тщательно их обдумывать. Продолжайте.
– Хорошо, я отвечу. Я не подавал рапорт о приеме меня на работу в соответствующую службу и сейчас не считаю себя ее работником.
Такого ответа, казалось, не ожидал никто, даже толстяк, сразу севший и что-то возмущенно говоривший сидящему снизу депутату.
– У меня такой вопрос, – раздался голос, как мне показалось, сзади и я повернулся к говорящему, – на чем основывается ваша уверенность в правильности ваших выводов?
– На моем личном опыте, сэр, – просто ответил я.
– И вы считаете, что принятые господином президентом меры предотвратят так называемую «эпидемию»?
– Да, сэр, если довести дело до конца, а не ограничиться полумерами.
– И какое время, по вашему мнению, должен действовать мораторий?
– Извините, сэр, это уже зависит не от меня.
– А от кого?
– От всех нас.
– Кого вы имеете в виду конкретно?
– От всего человечества.
В зале снова поднялся шум. В той секции, где сидел толстяк, раздался даже деланный смех.
Депутат, задававший вопрос сел, давая понять, что он удовлетворен ответами.
Те вопросы, которые задавались позднее, уже не касались «щекотливых» тем и ответить на них не составляло труда. После окончания я уже примерно мог определить, какие партии были за, а какие против действий президента.
