Мы прошли к диванам, стоявшим возле одной из стен, и расположились в них.
– Так вот, капитан, я хотел бы услышать от вас в тезисах, что вы будете говорить, – приказал он.
– Правду, сэр, – просто ответил я.
– Правду? – он поморщился, – правда бывает всякой. Ну, хорошо, в общих чертах расскажите мне, в чем заключается, по вашему мнению, правда.
Я начал говорить. Эта речь предназначалась не для отдельного парламента, а для совещания представителей парламентов всех стран, поэтому я опустил некоторые детали. Сейчас я рассчитывал дать отчет о своей деятельности и некоторые выводы, достаточные, по моему мнению, для того, чтобы убедить мыслящих людей.
Президент слушал меня, не перебивая. Когда я закончил, он еще долго молчал, потом посмотрел на часы и произнес:
– Не уверен, что это может убедить всех парламентариев. Чего-то в этом докладе не хватает. Мне представляется, что нет побудительной причины для действий, как вы говорите, внешних сил. На интервенцию не похоже, слишком уж непоследовательно они поступают. Их действия больше являются противодействием нашим поступкам. Чем активнее вы сопротивляетесь, тем более действенными оказываются их поступки. В конце концов, как вы сами понимаете, для них не составило бы труда покончить с вами в любой удобный для них момент.
Он снова замолчал. Я убедился, что передо мной человек недюжинных способностей и мелькнула мысль, что, возможно, я ошибся в оценке его качеств после телефонного разговора.
– Тем более, нам нужно будет тщательнее подготовиться к совещанию на высшем уровне. Этой информации будет явно недостаточно, особенно для тех представителей, правительства которых не волнует вопрос о жертвах, принесенных в этой необъявленной войне. Они скорее будут готовы отдать все деньги для войны, погубить свои народы, но сохранить свои режимы. Их можно только сильно напугать. Только вот вопрос – чем!
– Сэр, я предлагаю провести совещание в большом зале, снабженным большим телеэкраном, например, в пульте управления полетами, – я посмотрел на Саммерса, – это возможно?
– Несколько маловат он для этого, – ответил Саммерс, глядя на президента.
– И что вы им покажете? – поинтересовался президент. Его трудно было сбить техническими деталями, – снова этот убийственный фильм?
– Да, сэр, только со своим сценарием, – я оглянулся на Анну, испуганно схватившую меня за руку. Я похлопал ее по руке и повернулся к президенту. – Это единственный наш шанс, сэр.
– Вы уверены, что у вас получится? – недоверию его не было границ. – Будь по вашему! – он снова посмотрел на часы. – Уже пора. Саммерс, проводите наших гостей в зал заседаний.
– Одну минуту, сэр, – я поднялся и проговорил насколько мог спокойно. – Как вы решили вопрос с нашим незаконным осуждением?
– Мы не будем касаться законности вашего осуждения, – более жестко проговорил он, – учитывая ваши заслуги…
– Дело не в заслугах, сэр, – голос мой окончательно окреп. – Совесть моя чиста и об этом должны знать все. Иначе все наши усилия не увенчаются успехом. Я отвечаю за свои действия и действия миссис Гершель, но только перед своей совестью. Законов нашего государства я не нарушал.
– Хорошо, завтра мы уладим этот вопрос, – президент, хоть и был недоволен поворотом событий, но деваться ему было некуда.
– Нет, сэр, сегодня, даже сейчас, – я сам поражался своей настойчивости.
– Это похоже на шантаж, капитан, – президент тоже встал и теперь возвышался надо мной, сверля меня рассерженным взглядом.
– Вы сами не верите в это, сэр. Этот шаг нужен не только нам, но и вам.
Президент повернулся и пошел к столу. Саммерс стоял бледный, как лист бумаги. Президент нажал на кнопку и через несколько мгновений появился вышколенный секретарь.
– Подготовьте бумаги на отмену приговора на имя Генри Отса и Анны Гершель. И быстрее!
– Есть, сэр, – секретарь повернулся и быстро вышел. Мы снова сели в ожидании бумаг. Дверь открылась и показалась лысая голова.
– Сэр, перерыв закончился… – начала она говорить.
– Знаю, – прогремел президент. – Пусть подождут несколько минут.
Голова исчезла. Наступила гробовая тишина. Я слышал, как стучит мое сердце. Наконец дверь растворилась, вошел секретарь, держа в руках папку из крокодиловой кожи, инкрустированную гербом нашего государства. Он подошел к столу и услужливо раскрыл ее перед президентом. Он прочитал бумаги и поставил под ними подписи. Затем передал одну из них Саммерсу. Тот вскочил и быстрым шагом подошел к столу. Пробежав бумагу глазами, он подмигнул мне. Порядок! Теперь можно идти в бой.
Мы встали и пошли вслед за Саммерсом. Когда мы вышли в коридор, он повернулся ко мне и спросил, улыбаясь:
– Генри, скажи, для тебя существуют какие-нибудь авторитеты?
– Да, сэр, но выбираю я их сам.
– Я уже начал опасаться, что президент пойдет на попятный.
– Президент тоже человек, – многозначительно ответил я.
