Я была успешной телеведущей — в те времена, когда смотреть телевизор не было делом зазорным. Мой муж Алексей Козлов был успешным предпринимателем — со всеми атрибутами стиля, которого мы сейчас стеснялись бы. Все закончилось в один день, когда в нашу жизнь вошла тюрьма. Закончились внезапно друзья, связи и даже родственники. Закончились деньги, успех и новые платья. Начались тюремные очереди, поиск адвокатов, передачи, судебные заседания, путешествия по ближним и дальним зонам страны.Мы боролись — и победили. Мы встретили много прекрасных и удивительных людей по обе стороны колючей проволоки, которые страдали, любили, шутили, помогали друг другу. Мы попытались сохранить их в своей жизни, не упустить ни одного — так родилось движение «Русь Сидящая», которое старается помочь людям, которые столкнулись с неизвестным, непонятным, страшным.Вы сейчас держите в руках тюремные дневники, которые мы вели одновременно: Алексей в тюрьме, я на воле. Мы писали друг для друга, чтобы знать, понимать, прочувствовать и сохранить. Скоро стало понятно, что дневники надо публиковать. Я боялась, повторяя привычное, российское, тюремное: «Как бы хуже не было». Муж убедил меня, что хуже не будет, и был прав. Но я ведь тогда не знала этого, поэтому ни в Бутырка-блоге, ни в первом издании дневников не было его имени.Срок, который изначально получил Алексей, должен был закончиться в 2016 году — восемь лет. Алексей давно на свободе, работает и помогает мне в «Руси Сидящей». И мы хотим вам сказать только одно: ничего не бойтесь. Не предавайте себя, боритесь. Тюрьма — не конец, тюрьма может стать началом другой, прекрасной жизни, в которой не будет места ничему лишнему. Стыдному и зазорному.
Этот блог, который стал книгой, мы писали вместе с мужем, Алексеем Козловым. Его имени нет в книге — мы писали практически в режиме прямого эфира и не были уверены, что его имя надо раскрывать. Да и мое тоже. Сначала это просто был «дневник мужа» и «дневник жены».
Муж сидел в тюрьме, дневник был начат летом 2008 года. В марте 2009 года прокурор попросил для моего мужа 12 лет лишения свободы. Приговор был — 8 лет. В сентябре 2011 года Алексей Козлов вышел на свободу. Как быстро выяснилось — очень ненадолго, на четыре месяца. Его снова посадили, было много испытаний и приключений, о которых мы и не думали, когда начинали публиковать дневник. В итоге он окончательно вышел на свободу в июне 2013 года, в общей сложности Алексей провел в тюрьме чуть меньше 5 лет.
Решение публиковать дневник принимал Алексей в самом начале своих судебно-тюремных злоключений. Это было очень ответственное и мужественное решение. Я приняла его, хотя сильно просила все взвесить: к тому времени мы оба понимали, чем это может обернуться — прежде всего для него, конечно. Все то, чего мы опасались (точнее, я — Алексей был уверен), все это случилось — то, что можно коротко описать известным выражением «оказывалось серьезное давление». Алексей решил, что это надо просто пережить, просто продержаться несколько месяцев, и оказался прав.
В книгу вошли только самые первые годы нашей тюремной жизни — со всеми нашими ошибками, которые совершают многие. Правда, мы ухитрились почти не наломать дров: сказалось наше финансовое образование, а также элементарные (тогда) юридические познания, но главное — несгибаемый и упрямый характер Алексея, не слишком удобный в семейной жизни, но оказавший решающее влияние на его тюремную стратегию поведения.
Тогда же, когда писалась эта книга, возникло сообщество, которое чуть позже выросло в общественное движение «Русь сидящая», а потом и в Благотворительный фонд помощи осужденным и их семьям. И движение, и фонд действуют и развиваются, теперь там есть небольшой штат сотрудников с богатым жизненным опытом и яркой биографией, и сотни волонтеров, прекрасных, добрых и активных людей. А начиналось все с того, что женщины, чьи мужья оказались в тюрьме, стали встречаться после своего необычного трудового дня, проведенного в тюремных очередях и в судах, и делиться друг с другом новыми знаниями. Мы помогали друг другу, вместе ходили на суды, потому что быстро поняли: сидеть в зале одной, лицом к лицу с российским правосудием, видеть в клетке своего родного человека — невыносимо. С каждым днем к нам присоединялись все новые и новые женщины — да, у тюрьмы женское лицо — и мы могли их научить тому, что узнали сами, и помочь.
С нами всегда был один мужчина, Игорь, он пытался спасти свою жену, которая работала бухгалтером и отказалась оговаривать обвиняемых в экономических преступлениях владельцев компании. Ей тогда дали 16 лет, ей было 47. Но все закончилось хорошо. Была — и осталась — Лора, которую мы зовем Немезидой, потому что она не только спасла своего мужа после трех лет тюрьмы, но и в течение многих лет добивалась и добилась разоблачения и суда над фабрикантами дела против ее мужа. К нам быстро присоединились адвокаты — лучшие из лучших, те, что работают не за деньги, а за совесть. Этот самый первый костяк и сейчас с нами, это, конечно, братство.
Мы не знаем, сколько историй и сколько семей прошло с тех пор через «Русь сидящую», мы не ведем подсчетов, потому что числа важны для статистики, но не для человеческой судьбы. Кому-то мы смогли существенно помочь, кому-то облегчили жизнь, в каких-то случаях мы разве что смогли утереть слезу. Случаев, от которых мы отказывались сразу, немного. Было одно дело, которое я не забуду никогда, оно связано с реальным насилием над детьми — мы тогда отправили жену насильника к хорошему священнику, он помог ей справиться с тем, с чем многие не смогли бы жить. И еще есть с десяток дел, за которые мы не брались, потому что обратившиеся родственники параллельно пытались «договориться по-хорошему», то есть давать взятки. Мы понимаем. Часто это кажется единственным выходом. Иногда — крайне редко — это работает. Но это другой путь. Не стоит по нему идти.
И по прошествии всех этих лет я вам твердо могу сказать одно: боритесь. Не сдавайтесь. Не сдавайтесь никогда. Это работает.
