Сыграйте нам, что ли, на гуслях,
Несите скорей осетра.
Поверьте, совсем не на мюслях
Росла в старину детвора.
На Запад сбежал Ростропович
И Крамаров тоже сбежал,
А русский Алёша Попович,
Он Родину, блядь, обожал!
Сыграйте нам лучше на дудке,
Пора подавать лебедей.
Сбегают одни проститутки
От русских хороших людей!
В окрестностях города Муром
Ребёнок родился в избе,
Он мог бы заведовать МУРом,
А может быть, и ФСБ.
Назвали мальчишку Илюшей,
Он лет через тридцать окреп,
Садись-ка ты гусли послушай
И выключи ёбаный рэп!
Родился Илья инвалидом,
С диагнозом, блядь, ДЦП,
Но не предавался обидам
И не покорялся судьбе.
«Качался» он, сидя на лавке,
Тяжёлым таким чугунком.
И мухам выкручивал лапки,
С весёлым в глазах огоньком.
И к слову сказать, об Илюше,
Такого пойди, поищи,
Не ел он ни роллы, ни суши,
А кушал одни только щи!
К нему приходили калики,
Просились к Илье на постой.
Остались потомкам улики
Их службы такой непростой.
Калики искали героя,
Чтоб силой того наделить
И запросто от геморроя
Любого могли исцелить.
Они собирали попутно
Целебную дрянь мумиё,
Хранили в бутылочке мутной
В разбавленном виде её.
«Подай нам, Илюша, водицы,
Ни много ни мало, ведро.
С дороги хотим охладиться,
Уважь нас, пожалуйста, бро!».
«Вы, гости, совсем охуели!
Хожу я, как снулый карась.
Два раза на этой неделе
Споткнулся и ёбнулся в грязь!».
«Не ссы нам, Илюшенька, в уши!», -
Калики стоят на своём,
Корявые ноги Илюши
Обмазывая мумиём.
Лекарство сработало быстро,
Избавлен герой от беды.
Приносит четыре канистры
Колодезной чистой воды.
Развозит калик на телеге
Без лошади наш молодец.
Пиздец вам теперь, печенеги!
И половцам тоже пиздец!
Подался до стольного града,
Читал по дороге псалтырь.
Не будет вам, геи, парада,
Решил про себя богатырь.
На службе в Софийском соборе
Душой улетел в небеса,
А после на чьём-то заборе
«Хазары – жиды!» написал.
За это его патриотом
Признали и даже святым
Довольный таким поворотом
Илья наебенился в дым.
Ну, то есть, как следует, принял,
Илью потянуло в бордель,
А там его встретил Добрыня,
Ну, вылитый Кастро Фидель!
Добрыня был антисемитом,
До слёз ненавидел хазар,
И если грубил содомитам,
Всегда отвечал за базар.
Сияли глаза голубые
На добром арийском лице,
Бежали стремглав «голубые»,
Завидев того на крыльце.
А встреча продолжилась в блинной,
Где ложками жрали икру.
Та ночь обернулась былиной,
Ей богу, в натуре, не вру!
Наутро под солнышком лёжа,
Из бочки себя окатив,
Решили, что отрок Алёша
Украсит собой коллектив.
И договорившись об этом,
Пошли отмечать в погребок.
Могли бы остаться дуэтом,
Но троицу жалует бог.
Алёшу Поповичем звали,
И слава его велика,
Другого такого не знали
Дремучие эти века.
Вступил он в Арийское Братство,
Когда было девять ему.
Любил незаметно подкрасться
И сжечь, например, «Шаурму».
Спалил он Тугарина Змея,
За что ему честь и хвала,
И чурки ходили, не смея
В столице сказать «Иншалла».
Как водится, за голенищем
Носил металлический штырь,
Любил по нерусским еблищам
Штырём уебать богатырь.
Его опасались хазары,
Хоть был он, по сути, мальком.
Хазарские Руфи и Сары
О нём воздыхали тайком.
Прекрасен, как майская роза,
Милее других во сто крат,
Для неруси сраной угроза,
Для русских – товарищ и брат!
А правил в ту пору Володя
По прозвищу Красный Закат,
Фанат немудрёных мелодий
По типу «Батяня комбат»,
Приверженец греческой веры,
За что его, Один, прости,
Любил залезать на галеры
И там понарошку грести.
Не сыщите лучшего князя,
Всю Родину исколесив,
Четыре фактически раза
Был избран народом Руси.
Его обожали старушки
И девицы – по чесноку.
Ему выдавали кукушки
Как минимум двести «ку-ку»!
Служил он любезной Отчизне
И нравов был самых простых,
За это Володю при жизни
Причислили к лику святых.
Стояло нелёгкое время,
Безрадостно было зело,
И власти тяжёлое бремя
Его распирало чело.
Завёлся в чащобах дремучих
Отъявленный тать Соловей,
Прохожих с проезжими мучил,
Выкрикивал: «Азохен вей!»,
Носил вызывающе кипу,
Писал своё имя без «Ять».
И что же подобному типу
Мы можем противоставлять?!
Конечно, геройское трио:
Алёшу, Добрыню, Илью.
Беги ты, хоть в Лондон, хоть в Рио,
А встретишь погибель свою!
Спеши по морям-континентам,
Но кончишь, известно, в Днепре.
Зальют тебе ноги цементом
В каком-нибудь ржавом ведре,
А после утопят со смаком,
Как дворник Герасим Муму.
Давись в преисподней форшмаком,
В аду доедай шаурму!
На Запад сбежал Ростропович,
Елена съеблась Соловей,
Остался Алёша Попович,
Чистейших славянских кровей.
Остался Добрыня Никитич,
Остался могучий Илья,
Остался (в сердцах) Гойко Митич,
Остался, как видите, я.
В садах поспевает калина,
И нахуй мне ваш фейхоа?!
Закончилась эта былина,
Не кончилась Русь нихуя!
Окончилась наша былина,
А Вещая Русь – нихуя!
