Парни умоляли. Скулили побитыми щенками. Упали на колени, не осмеливаясь поднять глаза на горбуна, выпрямившего спину.
Исполин замер. Ударил кулаком в небо – трясущееся, как в лихорадке, роняющее звёзды. Грозил? Требовал? Жаловался? Небо не ответило. Тогда горбун вздохнул полной грудью и начал сгибаться, вновь принимая на плечи непомерную тяжесть.
Видение подёрнулось дымкой. Мир заволокла илистая муть. Картины и образы расплылись, расточились, исчезли. Что это было? Намёк? Подсказка? Если так, Тезей не понял намека. Говорят, в сети гулял ролик про горбуна и небо, полный умопомрачительных спецэффектов, но его мог отыскать не всякий.
Ну, отыскал. Что дальше?
Вернулся перламутр. Спустя миг Тезея выбросило на улицу – другую, не ту, где горбун встретил ватагу. Кекрополь, два квартала от дома, где Тезей снимал квартиру. Вечер, сумерки. Всё, как в предыдущий раз.
Всё иначе.
На темной шкуре тротуара, мокрого после недавнего дождя, расплывались блеклые отражения фонарей. В воздухе висела зябкая морось. Смешиваясь со слоистым туманом, она скрадывала расстояния и звуки. В тумане прятались электрические огни – размазанные, как масло по бутерброду скупца, в окружении призрачных ореолов. Груда тряпья под фонарным столбом слабо шевельнулась.
Пьяный? Бродяга?
Человек силился встать на ноги. По левой брючине амёбой расползалось тёмное влажное пятно, и вряд ли это была дождевая вода. Полыхнули два солнца, фары превратили туман в дым пожарища. Из кубла прядей прорезался хищный металлический оскал: решётка старинного радиатора. Водитель врубил дальний свет – ослеплённый Тезей заслонился рукой, отступил в сторону. Шелестя шинами, машина подкатила к фонарю и человеку под ним. Водитель пригасил фары, дав Тезею возможность рассмотреть реликт, явившийся из тумана – чёрный шестидверный лимузин. Выпущенный в середине прошлого века, лимузин выглядел как новый. Что-то он напоминал, но Тезей не мог вспомнить, что именно. На крыше машины, подсвеченный изнутри, горел маячок с «шашечками».
Такси?!
В верхнем левом углу лобового стекла тлел голубой огонёк. Не зелёный: «свободно». Не оранжевый: «занято». Голубой. Почему голубой?! Бесшумно опустилось стекло рядом с местом водителя. Таксист приглашающе махнул рукой. На негнущихся, деревянных ногах человек двинулся к машине, открыл среднюю дверь. Но прежде чем забраться в такси, пассажир обернулся и посмотрел на Тезея.
Восковое лицо, острые скулы. Глаза заплыли белесой мутью. Он не ранен, осознал Тезей. Он мёртв. Он меня видит. Он чего-то ждёт. Что я должен сделать?
– Тариф? – спросил мертвец.
– Как всегда. Один обол.
– Поехали.
Дверь захлопнулась за пассажиром. Поползло вверх водительское стекло.
Машина тронулась с места. Плавный разворот, два мутно-жёлтых луча полоснули туман, и такси, набирая скорость, покатило прочь, туда, откуда прибыло. Бесплотным призраком Тезей скользнул вслед за машиной, не прилагая к тому никаких усилий. Такси создавало за собой область разреженного воздуха, почти вакуума, и этот вакуум всасывал Тезея в себя.
Дышать стало труднее.
Мелькали редкие пятна света. Громоздились смутные остовы. Здания? скалы? затонувшие корабли?! Улица извивалась змеёй. Тезей быстро потерял всякое представление о том, где находится. В Кекрополе? За пределами города? На поворотах в уши лез плеск волн и скрип: под ветром гнулся, скрипел такелаж, словно лимузин обернулся парусником в шторм.
Машина сбросила скорость. Впереди проступили очертания старинной усадьбы с тремя освещёнными окнами: два в правом крыле и одно в левом. Центральный фасад был тёмен и мрачен, деталей разглядеть не удавалось. Лучи фар выхватили из мрака лоснящиеся прутья кованой ограды, запертые ворота, калитку. Возле калитки таксист высадил пассажира. Бедняга замер перед входом, ожидая, когда его впустят. Машина развернулась, чтобы уехать, и Тезей наконец сообразил, что напоминает ему чёрный лимузин.
Катафалк из старых фильмов.
«
Горло пересохло. Между висками полыхнула молния.
– Я заплачу́, – кивнул Тезей.
Он задохнулся.
На крыше хозяйничал дождь.
