Таким образом, «аборигеном» рек данного района следует признать даллию, или черную рыбу. Эта маленькая рыбка, обычная в речушках, озерах и озерцах, а также сфагновых болотах тундры, способна в течение недель вмерзать в лед и вновь оживать с наступлением тепла. Невероятно живучая даллия пережила суровые условия оледенения, в то время как все остальные рыбы или вымерли, или мигрировали.
Присутствие даллии по обе стороны Берингова моря, но словам Линдберга, доказывает, что территория северной части этого моря должна была представлять собой в недавнем прошлом сушу, по которой только и могло произойти расселение этого вида. А тот факт, что даллии Чукотки и Аляски идентичны, доказывает, что разрыв сухопутного моста между этими полуостровами произошел совсем недавно — его причиной было наступление моря, связанное с окончанием ледникового периода и таянием льдов.
Такой неприхотливый, выносливый и «морозоустойчивый» вид, как даллия, свободно мог расселяться по системам мелких речек, озер и болот, существовавших на территории Берингии в эпоху последнего оледенения. То же самое можно сказать о щуке. Но такое объяснение не применимо ни к хариусу, ни тем более к чукучану, который обитает в горных речках. А ведь и хариус и в особенности чукунан по обеим сторонам Берингова моря представлены если не тождественными, то очень близкими видами, у азиатских и американских хариусов и чукучанов должны быть одни и те же предки.
Предположим, что связь между азиатскими и американскими чукучанами прервалась тогда же, когда был разорван ареал черной рыбы. Но ведь даллии Чукотки и Аляски, в отличие от азиатских и американских чукучанов, идентичны! Чукучаны же образуют отчетливо выраженные подвиды. В чем же тут дело?
Разгадку Линдберг видит в том, что помимо последней трансгрессии, наступления моря, связанного с окончанием оледенения и таянием льдов, существовала еще более ранняя, предпоследняя трансгрессия. Иными словами, Берингийский мост разрушался не один раз, а по меньшей мере дважды. В эпоху последнего оледенения море отступило. Вследствие этого явления, называемого регрессией, появилась Берингийская суша, поглощенная ныне последней послеледниковой трансгрессией, а предпоследняя трансгрессия уничтожила более древнюю сушу, Берингию-II, которая возникла в эпоху не последней, а предпоследней регрессии, отступления моря.
«Существование на противоположных склонах Берингова моря отчетливо выраженных подвидов указывает, что разрыв прежде единого ареала исходных для них видов произошел не в последнюю регрессию, а в предпоследнюю. Подтверждение такой точки зрения мы находим в характере рельефа дна Берингова моря. На геоморфологической схеме дна этого моря мы не можем проследить непосредственную связь подводной долины палео-Анадыря с палео-Юконом: обе подводные долины срезаны линией сброса выше места слияния их между собой. Тем не менее связь между этими реками должна была существовать в одну из фаз регрессий, так как в противном случае остается совершенно необъяснимой тесная генетическая связь подвидов на противоположных склонах Берингова моря. Разрыв этой связи, вызванный провалом дна Берингова моря, именно в фазу предпоследней трансгрессии или в конце фазы предпредпоследней регрессии, хорошо объясняет образование отчетливо выраженных подвидов чукучана, которые в фазу последней регрессии, когда Анадырь и Юкон были разобщены, не могли войти в соприкосновение друг с другом», — пишет Линдберг.
Более того, на основании анализа той же ихтиофауны Линдберг приходит к выводу о том, что «потопу» наших дней, связанному с таянием льдов и окончанием ледникового периода, и предшествующему «потопу» (предпоследней трансгрессии), уничтожившему Берингию-II, более древний мост суши между Старым и Новым Светом, по которому расселялись не даллии, а чукучаны, предшествовал еще один, более грандиозный «потоп»!
Изо всей разнообразной и богатой фауны этого района (а она, безусловно, когда-то была таковой!) помимо «тундровой» даллии сохранились только три вида: хариус, щука и чукучан (гольян не в счет, это пришелец «после потопа»). Все эти три вида в настоящее время известны главным образом в верховьях рек — или способны, как щука, проникать в верховья рек. А это, по мнению Линдберга, «дает основание предположить, что отсутствие в реках северной части Тихого океана рыб, экологически связанных исключительно с равнинными участками рек, было обусловлено еще более грандиозной по размеру трансгрессией, чем предпоследняя. Эта трансгрессия, которую мы будем в дальнейшем называть предпредпоследней, должна была уничтожить целиком всю фауну равнинных участков рек и не отразиться гибелью лишь на тех видах, которые нашли себе убежище в верховьях рек, или же на тех, для которых верховья рек всегда являлись характерными биотопами; к последним относятся хариус и чукучан, к первым — щука».
