Удивление Василия сменилось догадкой: уж не ловкий ли ход директора, чтобы избавиться от беспокойного человека? Уволить хорошего инженера-производственника с такой формулировкой - это больше чей странно.
Василий зашел к главному инженеру.
- Иван Леонтьевич, что же это получается с Горбачевым?
- В приказе об этом сказано довольно ясно. Горбачев попал под сокращение управленческого аппарата, - ответил Пастухов.
- Позвольте, Горбачев никогда не был в штатах заводоуправления, - возразил Василий.
- Идите к директору, - посоветовал Пастухов. От главного инженера Василий зашел в партком к Ломакину.
- Павел Захарович, может, хоть вы объясните, что за комедию разыграли с Горбачевым? - начал Василий.
- Да, нехорошо получилось. - Ломакин провел ладонью по лысине. - Не посоветовался ни с парткомом, ни с заводским комитетом. - Зазвонил телефон. Ломакин взял трубку. - Да! Мое мнение по этому поводу? Факт - безобразный. Об этом спросите у Пышкина. - Ломакин опустил трубку. - Вот, сотый раз звонят о Горбачеве. Я говорил уже с директором. Он не хочет отменять приказ. Формально-то он прав. Но мы заставим его отменить приказ. Так что можете не волноваться, товарищ Торопов.
Василия не успокоил разговор с Ломакиным, он пошел к директору. Геннадий Трофимович говорил по телефону. Заметив Торопова, кивнул ему, указал рукой на кресло. Василий подождал, когда директор закончит разговор.
Пышкин положил трубку и добродушно, почти с ребяческой улыбкой посмотрел на Василия.
- Ну-с, товарищ изобретатель?
- Геннадий Трофимович, вы несправедливо поступили с Горбачевым. Я протестую самым решительным образом, - сказал Василий, не в силах сдержать возмущения.
- Спокойно, милый, спокойно.
- Можно ли быть спокойным, когда вы незаконно уволили хорошего инженера. Он поехал в Москву отстаивать проект станка, одобренного вами, конструкторским бюро, общественностью завода, - напомнил Василий.
- Зачем напрасно нервничать, дорогой? Увольнение Горбачева ни в коей мере не связано с вашим злополучным проектом. Я и так месяц тянул с сокращением штатов. На это имеются указания министерства. Так что сочувствую, но помочь, увы, не в моих силах, - Геннадий Трофимович широко развел руками.
- Могли бы вы хоть подождать возвращения Горбачева…
- Я несколько месяцев держал его на заштатной должности. А за такие штуки крепко греют нашего брата.
- Но ведь Горбачев приехал сюда после института по путевке министерства. Он производственник. Вы не имеете права увольнять его при сокращении управленческого аппарата, - говорил Василий, все больше распаляясь.
- Вашему Горбачеву я создал все условия для работы. Он, видите ли, не сработался с начальником цеха! Куда же прикажете деть его теперь? Или снова держать на заштатной должности? - спросил директор. Он перестал уже улыбаться, постукивал пальцами по зеленому сукну стола.
- У меня такое впечатление, что вы просто не хотите держать на заводе этого беспокойного человека,- заявил Василий.
- Глупости, дорогой, глупости.
- Нет, это не глупости. Тогда заодно увольняйте и меня, как сообщника злосчастного проекта, - сказал Василий.
- Зачем горячиться?
- В знак протеста я требую, чтобы уволили» меня.
- Если вы так настаиваете…,
- Я принесу вам заявление.
Из кабинета директора Василий вышел взвинченный, что было с ним редко. Сейчас он был готов на все. В эти минуты он не думал, что может потерять работу, что у него семья, что они с Надей ожидают второго ребенка. Он снова зашел в партком, чтобы там написать заявление. Он так и напишет: «В знак протеста против незаконного увольнения товарища…»
Ломакин беседовал с Брусковым, который тоже пришел выразить свое возмущение по поводу увольнения Горбачева. Пока Ломакин разговаривал с Брусковым, Василий быстро написал заявление.
- Я, как коммунист, не могу не выразить своего возмущения решением директора, - говорил Брусков. - Это произвол. Такое же мнение и у моих коллег. Партийный комитет должен вмешаться в это дело.
- Не волнуйтесь, товарищи, все уладим, - успокаивал Ломакин.
- Я только что от директора, - сказал Василий, протянув Павлу Захаровичу свое заявление. Тот быстро пробежал его глазами.
- Это вы напрасно.
- Не могу же я оставаться равнодушным, если над моим товарищем творят черт знает что. Я напишу еще в обком партии, в министерство, - ответил Василий.
- Под таким письмом и я подпишусь, - вставил Брусков.
- Не горячитесь, товарищи. Горбачева мы не дадим в обиду, - заверил Ломакин.
- Но факт свершился, - сказал Брусков.
- Приказ - это еще не все, - ответил Ломакин. - А вы, товарищ Торопов, порвите свое заявление.
- Павел Захарович прав. Этим заявлением ничего не докажешь, - поддержал Ломакина Брусков.
Василия долго уговаривали не торопиться с заявлением, он стоял на своем.
- Давайте этот вопрос отложим до завтра. Подумайте за это время. Горячность и спешка к хорошему не приводят. А завтра обязательно зайдите ко мне, - посоветовал Ломакин.
Дома Василий показал заявление жене, она прочла и задумалась.
- Ты поступаешь благородно. Но какая польза от этого для Николая и для тебя?
