— Добежал… — с трудом ворочая языком, сказал Фёдор. — Добежал я, братец. Добежал!..
Взятие Ловчи и полный разгром её гарнизона были высоко оценены не только армией и государем, но прежде всего русским и болгарским народами, уже уставшими от топтания на месте и бессмысленного кровопускания. Александр II для доклада вытребовал светлейшего князя, намереваясь услышать рассказы о преданности и героизме. Но сдержанный Имеретинский, вкратце обрисовав ход сражения, все эмоции сконцентрировал в одной фразе:
— Героем дня был генерал Скобелев.
Несмотря на царское неудовольствие, фраза эта, попавшая в официальную реляцию и подхваченная газетами, обошла весь мир: к Скобелеву стучалась не только мировая слава, но и народная любовь.
Перед третьим штурмом Плевны русская армия была усилена тридцатью двумя тысячами румын. В предвкушении победы император соизволил лично наблюдать за битвой, а общее командование возложил на румынского князя Карла. Фактически, естественно, руководить сражением обязан был командир 4-го корпуса генерал Зотов, но так как вместе с Александром прибыл и военный министр Милютин и главнокомандующий великий князь Николай Николаевич, то не только единоначалие, но и просто чёткое управление войсками было утрачено ещё до первого залпа.
Генеральный штурм был назначен на 30 августа. День этот был Александровым днём, совпадал с днём тезоименитства его величества императора всероссийского, а посему о дне штурма знали все ещё до приказа — и солдаты, и офицеры, и сам Осман-паша. Знал и готовился со всей присущей ему решительностью, волей и пониманием психологии противника.
— Русские будут атаковать Гривицкие редуты, — сказал он на военном совете. — Дайте им бой, отступите и заприте их там перекрёстным огнём. И пока они будут радоваться этой победе, бросьте все таборы к Зелёным горам.
Первыми силу турок испытали румынские войска. Они атаковали злосчастные Гривицкие редуты, уже обильно политые кровью костромичей в первом штурме и солдат генерала Вельяминова — во втором. Союзники трижды предпринимали штурм и в конце концов ворвались-таки в редуты, понеся тяжёлые потери, в числе которых значился и весёлый капитан Вальтер Морочиняну, ценою собственной жизни поднявший румын в последнюю атаку. Следовало немедленно использовать успех, подбросить резервы обескровленным колоннам, но князь Карл жалел свою молодую необстрелянную армию, Зотов — свою обстрелянную, и в результате противник отошёл в полном порядке, тут же накрыв редуты сосредоточенным огнём.
Уже казалось, что сражение проиграно, что мощная канонада и кровавые штурмы не дали результатов, что Осман-паша прочно удерживает все позиции, усмехаясь в чёрную бороду и умело оперируя резервами. Казалось, если бы… Впрочем, в итоге и там лишь «показалось», но показалось столь грозно, что турецкий главнокомандующий приказал начать выводить обозы из Плевны. Осман-паша поверил в своё поражение, но русское командование так и не смогло понять собственной победы.
Плевне-Ловчинскому отряду сама судьба указала наступать с юга — по тому самому пути, по которому во время второго штурма атаковал маленький, по сути сторожевой отряд Скобелева. Тогда Осман-паша был открыт с этого направления, но он был умён и дальновиден и, прекрасно зная тупое постоянство высшего командования, не забывал об «Ак-паше». Скобелева ждали не только регулярные части, не только артиллерия, но и два мощных редута, выросших у самых плевненских предместий.
С вечера 29 августа начался дождь. Он шёл без перерыва, глинистая почва размокла, дороги стали непроезжими. Всё складывалось против, но перенести день ангела императора на другой, более подходящий для штурма день было невозможно. И пока именинник принимал поздравления, тысячи русских солдат и офицеров в насквозь промокших мундирах шли под картечь и пули, с трудом волоча облепленные грязью сапоги.
В тяжёлом мокром тумане шёл Владимирский полк на третий гребень Зелёных гор. Он был внезапно встречен таким огнём, что залёг и смешался.
— Господа офицеры, ко мне! — кричал Скобелев, появившись на белой лошади среди бестолково метавшихся групп. — Ваша честь — там, на третьем гребне! Так ступайте же за нею!
Офицеры собрали солдат, молча, под проливным дождём двинулись вперёд. Скобелев обождал, пока они не скрылись в тумане, вытер мокрое лицо, вздохнул.
— Понял Осман-паша, чего наши стратеги до сей поры сообразить не могут: вот дверь в Плевну. За честь почту когда-либо руку его пожать.
Возвращался генерал другой дорогой. Он ехал медленно, вглядываясь в молочную завесу, и вскоре наткнулся на группу солдат, сидевших под обрывом. При виде выросшего из тумана генерала солдаты вскочили, и вперёд шагнул офицер.
— Капитан Гордеев, ваше превосходительство. Собираю отставших.
— А, Гордеев, — Скобелев натянуто улыбнулся. — Кажется, ходить в атаку несколько хлопотнее, чем болтать языком?
— Ваше превосходительство, — Гордеев подошёл вплотную, понизил голос. — Вы были несправедливы ко мне в Туркестане и остаётесь несправедливым здесь. Я не давал повода…
