В инопланетной пустыне помощь роботов неоценима. До тех пор, пока ИИ находится в жёстких рамках.
Полукруглый чугунный чан зазвенел об асфальт. Звон был как от колокола, призывающего на молитву.
– Чтооо?! Ты чего несёшь!
Раритетные нефритовые палочки отправились следом.
Пожилой хозяин рикша-закусочной «Ешь пока едешь», господин Ву, был вне себя. Айван никогда не видел его таким. Старик мог и леща отвесить, и наглому конкуренту по морде дать. Да и штурмовой карабин под прилавком он держал не зря. Всякое бывало, но чтобы такое! Драгоценные палочки, передававшиеся в семье поколениями!
Айван пригнулся, над головой пролетела суповая миска и брызнула осколками о стену дома.
– Ты ж мне как родной был!.. Как родной!.. А ты!.. – продолжал неистовствовать господин Ву.
Чего это он? Всего-то простой вопрос, к кому ещё с таким обращаться? Не к сети же.
Старик вдруг успокоился, махнул рукой.
– Сопляк… – произнёс Ву тихо. Подобрал палочки, аккуратно протёр их и спрятал. Кряхтя, водрузил на место чан, сел за стойку спиной к бывшему помощнику.
– Проваливай.
Дождь падал с ночного неба длинными струями. Дешёвые рекламные голограммы коробило от воды, они размывались, меняя очертания. Клоуны становились похожи на маньяков-убийц, а сексуальные красотки на свиноматок. Когда-то это было любимое зрелище Айвана. А теперь он смотрел, как по сгорбленной спине Ву бегут капли, и не знал, что сказать и как теперь быть.
Немного постоял, потом развернулся и пошёл прочь, к огням торгового квартала.
Рокет-Сити не спит. Единственный на планете город с юга заносят песком торнадо, а с востока грозит цунами океан. Задремлешь в таких условиях, и больше не проснёшься. Кто надоумил предков приземляться именно здесь, теперь не скажет ни один архивариус, да и какая разница, слишком давно это было.
Айван прошёл несколько кварталов, попетлял вверх-вниз по ржавым лесенкам-переходам Песчаного квартала и к утру оказался на знаменитой Пятнашке.
Всего пару лет назад это был обычный рынок на окраинной площади, но со временем он разросся и ввысь и вширь. Но с тех пор как Городской Совет запретил въезд в городские кварталы для «гостей нашего славного города», Пятнашка стала одним из главных торговых перекрёстков Рокет-Сити. Словно по волшебству, брезентовые торговые палатки сменились пятиэтажным зданием без окон с белыми стенами и серьёзной охраной.
Ночной дождь, как и всегда, закончился ровно с восходом. Светило только показало голубой бок из-за барханов, а на крыше Пятнашки уже стрекотали винтами геликоптеры, прогревая моторы. За массивными воротами горланили верблюды, и ржали лошади прибывших караванов. Шустрые лоточники и посыльные с деловито пробегали мимо, иногда цепляя Айвана плечами и бормоча на ходу извинения.
Уж если где и смогут ответить на его вопрос, так это здесь. Господин Ву – мудрый человек, но он не странствовал в пустыне, не видел мира. Наверное, поэтому и не смог ответить. Что ж, найдём того, кто сможет.
Караванщик, усатый дядька в поношенном плаще, сидел на ящике тушёнки и быстро тыкал в экран планшета механическими пальцами. Неподалёку два андроида, похожие как братья-близнецы, явные переделки военных моделей, разгружали восьмиосный фургон. Айван подошёл к усачу и немного потоптался, потом покряхтел.
– Чё те? – не отрывая глаз от экрана прохрипел караванщик. – Если ты от Кривого, так скажи ему, чтоб шёл нахер. Я не виноват, что его драгоценный ящик помялся, никакой неустойки платить не буду!
– Эм, нет, сэр, я не поэтому, я…
– Тогда ты тоже иди нахер! Не видишь, делом человек занят!
Несколько часов шатаний по слоёному пирогу Пятнашки не дали ничего. Слушать Айвана никто не хотел. Хотели продать, нанять, пару раз пытались ограбить, а однажды – убить. Пятнашка кипела. Торговые этажи заполнились народом, запах верблюжьих котлет смешивался с тонкими ароматами парфюмерных лавок. Яркие, быстро мелькающие картинки реклам назойливо лезли в глаза и уши. В каждой кафешке за столами заключались сделки. Яйца песчаных пауков меняли на патроны, лопасти геликоптеров на лекарства, механические руки на упряжь для лошадей.
На третьем этаже было немного тише. Голорекламы почти не было, и даже наглые зазывалы пытались голосить не так громко. В полутьме за массивными решётками время от времени вспыхивали чьи-то глаза или слышался шорох песка. Здесь торговали редкими животными пустыни. Покупатели были под стать. Все неторопливые, внимательные и молчаливые. Эмиссары подпольных нарколабораторий, представители крупных фарм-компаний и эксцентричные богачи прохаживались в поисках нужного товара.
Айван прислонился к ближайшему столбу. Ему было одиноко, щемящее чувство печали и расставания словно дождевая туча капало внутри тяжёлыми маслянистыми каплями.
Столб прогнулся, а потом дёрнулся и отодвинулся.
– Дубина, что творишь! – из темноты выскочил и затараторил, прыгая вокруг Айвана, некто юркий, в щёгольском чёрном камзоле с серебряным шитьём. – Не видишь, а-грах спит. Если он проснётся, то нарушит свой режим, а если он нарушит режим, то не сможет нести яйца, а если не сможет нести яйца, то господин Янкель потеряет деньги, а если господин Янкель потеряет деньги…
