Мама — вот как она ее звала! Значит, бабушка — точно!.. Ну, тогда ему лучше домой не показываться. «Швайген»… «Капут»… Что еще там было?
— Знаешь что, я лучше к тебе ночевать пойду. — Объяснил: — Всяких там слов ей наговорили. Да еще и связали! — Гешка безнадежно махнул рукой.
Но Ленька не разделял его опасений:
— Помнит она очень!
— Ты что! И часу не прошло.
— Тридцать лет! — напомнил Ленька, улыбаясь. — Даже еще больше.
Гешка обрадовался.
— Ух ты, я совсем забыл! Эх, машинка, ну машинка! — Он ласково провел рукой по гнутой ручке кресла. — Знаешь что, давай сейчас по домам, — предложил Гешка. — А то я есть хочу — погибаю. А завтра после школы — полный вперед, в будущее! Нет, представляешь, что там нам будет? Всего полно, все бесплатно, бери сколько хочешь! — размечтался Гешка. — И любая работа — не работа, а сплошное удовольствие. Я так, например, в астронавты определюсь. А не понравится — в ученые по солнечной энергии перейду. Тоже неплохо: загорай себе на солнышке да ищи пятна. Как нашел, так тебе премия или орден… А ты?
— Думаешь, меня пустят? — Ленька почему-то погрустнел.
— А мы и не спросим. Просто прилетим — и все.
— Нет, я не о том. Из дому меня не пустят. Сегодняшнее просто так с рук не сойдет.
Да, Леньку дома держали в строгости. Если мама узнает, что он был не в школе на сборе активистов, а шатался бог знает где, никуда ему целую неделю не ходить, лишь прогуливать по двору огромного бесхвостого пса Аполлона с тупой бегемотовой мордой. А сестренка Симка будет бежать сзади и дразниться: «Собачья нянька! Собачья нянька!»
— Скажешь маме — у меня именины, тогда обязательно пустят, — осенило Гешку. — А я своим скажу — у тебя! Еще и деньги на подарки дадут. Ловко?.. Да и вообще, не мешает кое-что прихватить в дорогу, — объявил он, очень довольный, что додумался до этого прежде Леньки. — Я так, например, плавки возьму — вдруг там вечное лето?
— А я тетрадку возьму, дневник…
Гешка сразу обеспокоился:
— Дневник зачем?
— А если оценки спросят?
— Нет, нет! — Гешка энергично замотал головой. — Я дневник не возьму.
— Еще бы! — Ленька улыбался ехидно. — Такой дневник, как у тебя…
— И ты не бери! — Гешка смотрел на него строго. — Это не по дружбе.
«Еще возьмет и улетит без меня с утра пораньше, — с опаской подумал Ленька. — Машина-то у кого на чердаке: у него или у меня?» Сказал:
— Ага, напугался! Ладно, дневник не возьму, не бойся. Одну только тетрадку с сочинением: «Как мы будем жить при коммунизме». Послезавтра сдавать — сверить надо.
Они поспорили еще немного о том, что брать, а чего не брать в завтрашнее путешествие. Потом вылезли через дыру в стене на чердачный простор и, перешагивая через балки, двинулись к пульту управления — надо было еще перед уходом оттащить за дымоход чемодан с деталями космического снаряжения.
Первым пропажу обнаружил Гешка.
— Скафандра нет! — он ползал на коленках, обшаривая пол. — Нет, и все. Шлепина работа — точно! Ну, я ему дам! Так дам!
Тем временем Ленька обнаружил на полу что-то белое и плоское.
— Смотри!
Он держал в руке куколку, вырезанную из картона.
Гешка схватился за голову:
— Попухли, Ленька! Прорыв фронта! Катька здесь шарила — ее кукла. Она нас видела, рыжая кошка! И скафандр тоже она уволокла. Домой, наверное… Ну, будет теперь! — Помолчал немного. Потом сказал: — Послушай, Лень…
Ленька понял все по одному-единственному взгляду, брошенному Гешкой в сторону машины времени.
— Нет! Нет!
— Тогда я один.
— Нет!
Повторялась та же картина, что и перед полетом в прошлое, Ленька исступленно выкрикивал «Нет! Нет!», а сам уже знал, что да, да!
Знал это и Гешка.
— Да ты что, говорить разучился? — спросил довольно равнодушно, больше по привычке, чем действительно убеждая. — Все нет да нет!
Ленька стал готовить отступление:
— Они и так волнуются.
— А мы им вот что — записочку… Сейчас сбегаю вниз и напишу.
— Если только записочку, — вздохнул Пенька, сдаваясь окончательно. — А тебя не поймают?
Теперь ему уже захотелось лететь, и он опять начал беспокоиться, что полет может сорваться.
— Меня?!
Гешка самодовольно усмехнулся. Его поймают! Как могла Леньке прийти такая нелепая мысль!?.
Страхи обступили Леньку со всех сторон, как обычно, когда ему приводилось оставаться один на один с таинственными тенями, загадочными шорохами и скрипами на огромном пустом чердаке. Но он крепился, даже напевал себе под нос что-то бодренькое, скашивая то налево, то направо настороженные глаза.
Он заставлял себя думать только о приятном, хорошем, веселом. Но в голову помимо его желания вползали непрошеные мыслишки. А может, правда, здесь воры скрываются, на чердаке?.. А пожар тут внезапно возникнуть не может?..
Поблизости раздалось мяуканье, такое знакомое, такое домашнее и родное. Ленька обрадовался. Позвал:
— Кис-кис-кис…
Никто не откликнулся. Он полез под скат крыши.
— Куда ты забилась, киска? Еще и не выберешься оттуда.
И остался лежать там, у балки, не смея ни обратиться лицом к двери, ни даже подтянуть к себе неловко подвернутую руку.
На чердак вошло сразу несколько человек.
— Гешка! Гешка! — Ленька узнал голос Гешкиной мамы. — Где они играли?
