— Я планирую отправиться в западные рубежи с новыми технологиями. Наши конструкторы модернизировали грузоподъёмные механизмы на основе лифтов Тетратоина. Сейчас их внедряют в восточных шахтах, и первые отзывы только положительные. Если бы ты поехал со мной, мы могли бы использовать эту поездку в политических интересах.
— Пропаганда значит. Ну ладно, я поеду с тобой. А орка и эльфа возьмём? — ответил Руфус.
— Несомненно! Сегодня отдыхайте, выезжаем завтра утром. — закончил старейшина и поднял бокал эля.
Путь до Медного пролегал недалеко от Тетратоина. От времени и дождей поверхность некогда величественного города стала грязного серо-коричневого цвета и практически сливалась с окружающими горами. Немногие из живущих ныне гномов застали его целым. Для новых поколений это гениальное сооружение уже растеряло свою историческую ценность.
— Что будет дальше с руинами Тетротоина? Слышал его хотели снести. — спросил Равандил, когда город почти скрылся из вида.
— Были такие мысли, но, как и работы по восстановлению, это оказалось нецелесообразно в экономическом плане. Лично я надеюсь однажды восстановить город. Хотя скорее это будет полная его перестройка, которая займёт не один десяток лет. — мечтательно ответил Тонлим.
— Хех, надеюсь, мы доживём до этого. — посмеялся Руфус.
— Не прикидывайся стариком, Руфус, ты всего-то на двести лет старше меня. — подбодрил его Тонлим.
— На двести девятнадцать, а это уже серьёзно! — поправил Руфус.
— Гномы так забавно меряются возрастом. — заметил Равандил, обращаясь к Гар-Лаку.
— Да, эльф-брат, это точно. — улыбаясь ответил орк.
В месте назначения путников встретили вежды Медного — промышленного города, расположенного в низовье гор, вблизи крупного месторождения медной руды. Город был небольшой и заселён в основном шахтёрами и работниками рудоперерабатывающего завода. Большая часть торговцев, занимающихся торговлей медью, проживали в имперском Подгорном, расположенном в нескольких часах пути, у самого подножья гор. Вежды здесь, как и во многих других городах занимались не только градоуправлением, но и распределением добытой меди. Часть её направляли на нужды предприятий Северного клана, в соответствии с их запросами, часть продавалась мелким ремесленникам в частном порядке, а остальное экспортировалось. С экспортных продаж вежды производили отчисления в казну.
Несмотря на то, что местные вежды вели себя весьма любезно и гостеприимно, во время обеда Раван-дил заметил их настороженные взгляды, украдкой бросаемые на него и Гар-Лака. Эльф незамедлительно сообщил об этом орку.
— Не нервчничай, эльф-брат. Лучше отведай этого чудесного мяса. — ответил Гар-Лак, с удовольствием уплетая баранину с грибами, запечённую под сливочным соусом.
— Не нервничай? Я смотрю тебя это не сильно заботит. — возмутился Равандил.
— Если будет драка, орк не против, но орк предпочитает быть сытым.
— Хммррр… Ты как всегда — лишь бы пожрать и подраться.
— Тсс, не подавайте вида, что вы заметили что-то, но будьте начеку. Через несколько часов выезжаем. — проходя мимо сказал Тонлим.
После трапезы делегация отправилась на завод, для предметного пообщения с инженерами. Присутствие Руфуса, уважаемого в инженерных кругах, несомненно, пошло на пользу политической миссии Тон-лима. Заводчане, сначала встретившие столичных коллег с недовольством, через несколько часов общения в корне поменяли своё мнение. Разумеется, это вызвало негодование вежд, но они тщательно старались этого не показывать до самого отъезда Тонлима. Дальнейший путь старейшины и его спутников лежал на северо-запад, в сторону Островных Нор — крупнейшего известного месторождения угля и алмазов на всём Торионе. Попутно они планировали посетить несколько шахт и сталелитейных заводов.
Всю дорогу до Островных Нор Равандила не покидало чувство, что за ними кто-то следит. Но при этом, ни зоркий эльфийский глаз, ни чуткий орочий нюх Гар-Лака ничего не обнаружили. Уже на подъезде к городу они пришли к выводу, что это ложное чувство было вызвано мрачной окружающей обстановкой позднефевральских гор. Снега в эту зиму было мало, и склоны выглядели грязными и неприветливыми. А редкие облезлые деревья и кустарники придавали им эффект плешивости.
