Нелегкие это были годы, но и невероятно интересные. Все было ново, непонятно, полно неясных обещаний. Прямо-таки вторая молодость. Да мне и на вид никто не давал больше двадцати пяти, а было мне уже вполне за тридцать. Потом, когда жить стало полегче, это дивное ощущение испарилось и не возвращалось уже никогда и нигде.
В Москве родных со стороны отца, приехавшего из Вены в Россию строить новый мир, у меня не было. Почему-то никто из его близких не соблазнился его идеями и не последовал его примеру. (А жаль, остались бы живы. Может быть.) Короче, я считала, что есть у меня только тетя Франци в Лондоне, а в Израиле троюродный дядя по имени Юлек, с которым я не была знакома (впоследствии он оказался самым небогатым, самым добрым и родным.) Он-то и сказал мне, что в Израиле есть еще родня. Не слишком близкая, совсем немногочисленная, но есть.
Немного обжившись и осмотревшись, я решила с ними познакомиться. Мне очень было любопытно узнать побольше об отце, о его семье и об их образе жизни. От лондонской тети я узнала не много и не совсем то, что хотелось узнать. Идейные убеждения отца меня интересовали мало, к тому же мне казалось, что я и так о них все знаю. Ни о его отношениях с людьми, ни о его привычках и вкусах тетя ничего рассказать не умела. А я не умела спрашивать, да и слишком была взбаламучена первым своим визитом в волшебную страну заграницу. И еще мне хотелось узнать хоть что-нибудь про дедушку Зелига-Феликса, о котором я вообще почти ничего не знала.
Теперь-то, решила я, я все выспрошу у здешних родичей.
Больше всего мне хотелось познакомиться с самым старым представителем клана, братом моего деда. Он поселился в Палестине еще в начале тридцатых годов, теперь ему было девяносто шесть лет, надо было торопиться. Юлек рассказал мне, что старик, хотя сильно глуховат, но до сих пор сам управляет собственной фабрикой и двумя домами в Тель-Авиве, которые сдает внаем. Ну, значит, не маразматик, обрадовалась я. Звонить не стала – что с глухим по телефону объясняться, взяла адрес и пошла. Ты там его странностей не пугайся, подготовил меня Юлек. Да конечно, старый человек, как же без странностей.
И все же к тому, что меня ждало, я готова не была.
На подходе к дому я решила спросить прохожего, тот ли это номер, таблички не разглядела. Впереди как раз шагал какой-то мужчина – пожилой, судя по медленной походке и сильно втянутой в плечи голове. На нем был заношенный до зелени, когда-то черный пиджак и шляпа с обкусанными полями. Я уже привыкла к тому, что израильтяне, особенно тельавивцы, одеваются модно и чисто, хотя и не всегда со вкусом, и подумала: наверное, нищий. У нищего спрашивать дорогу как-то неловко, тем более что дать я ему ничего не могла, у самой в кармане только на обратный автобус. Я обогнала человека и на ходу взглянула ему в лицо – а может, и не нищий. И все-таки спросила. Он ничего не ответил и даже не посмотрел на меня. А я как раз увидела на доме впереди табличку с нужным номером и быстро туда направилась.
Звонка на двери не было. Я начала стучать, как можно сильнее – глухой ведь. Постучала раз, постучала другой – никто не открывал. И движения в квартире никакого не было слышно. На всякий случай стукнула еще раз и повернула к лестнице.
Навстречу мне с кряхтением поднимался тот самый нищий. Он остановился, глянул на меня с враждебной подозрительностью и громко спросил:
– Чего ищешь тут?
– Господина Винера!
– Кого?
– Самсона Винера! – крикнула я.
– Зачем он тебе?
– Я тоже Винер! Юлия Винер!
– Винеров много на свете, – пробормотал он и прошел мимо меня к двери, куда я стучалась.
Было ясно, что это и есть мой двоюродный дедушка.
Я бросилась за ним:
– Но я ваша родственница! Дочь Меира Винера, вашего племянника! А он был сын вашего брата Зелига-Феликса!
Старик отпер дверь и остановился в проеме, загородив собой вход:
– Меира Винера давно на свете нет. И Зелига тоже… – сказал он угрюмо и повернулся ко мне спиной, намереваясь уйти.
Я ухватила его за рукав:
– Да, но я есть!
Он вырвал у меня свой рукав и захлопнул дверь. Но тут же приоткрыл снова и спросил поверх цепочки:
– Ну, и откуда ты взялась?
– Из Москвы! Недавно приехала!
– Что? Приехала? Зачем приехала?
– Жить сюда приехала!
– Да? И что же ты такое делала в Москве?
– Ничего не делала! Я там родилась и жила!
– А от меня тебе что нужно?
– Ничего мне от вас не нужно! – крикнула я отчаянно.
– Тогда чего пришла?
– Познакомиться пришла! С родственником повидаться!
– Повидаться… – пробурчал он недоуменно. – И зачем мне с ней видаться…
– Да ни за чем! – крикнула я еще громче. – Не хотите – ну и черт с вами.
И пошла к лестнице. Нехорошо, конечно, так говорить со старым человеком, но очень уж он меня разозлил. Старый, так все ему можно?
Но его, видно, как раз моя ругань и успокоила. Он снял цепочку и сказал мне в спину:
– С визитом пришла, значит. Ну, заходи, раз пришла.
Я вернулась, вошла.
– Небось голодная, угощения захочешь. Так учти, угощения у меня нет.
– Не нужно мне никакого угощения.
Голодная я как раз была, я вообще в ту пору часто ходила голодная.
