Стандартная «деликатесная» еда в картонных стаканах казалась мне очень вкусной, и я не сразу заметила, что сама Тина больше пила кофе и отщипывала кусочки от бутерброда, оживленно при этом со мной разговаривая. Но и когда заметила, я не стала ничего говорить, меня ее тактичность тронула, и не стоило портить дело какими-нибудь нелепыми извинениями и объяснениями.
Поскольку мне все время приходилось иметь дело с состоятельными американскими евреями, из которых следовало любыми способами выдоить деньги, а с другими, обыкновенными американцами близко встречаться не приходилось, то у меня очень скоро создалось не слишком лестное представление о населении США вообще. Представление очень упрощенное и во многом ложное. Тина, женщина добрая и без лишних претензий, первой поколебала это мое представление.
Начать с того, что Тина принадлежала к тому, что по-английски называется «lower middle-class», то есть весьма небогатая. Кроме пристойного жалованья у нее не было ровно ничего. Из этого жалованья она должна была платить за квартиру – как все люди этого класса, она жила в наемной квартире, даже не думая о том, чтобы приобрести в обозримом будущем собственное жилье. Жила она в приличном квартале, квартира (bed-sitter, то есть попросту одна комната) стоила недешево. На эту же зарплату она должна была «содержать себя в порядке», то есть всегда быть хорошо подстриженной и причесанной, подкрашенной и, главное, одетой.
Как-то раз она пригласила меня к себе домой. Мне очень понравилась ее полупустая квартирка, где была только кровать, стол со стульями и вдоль всех стен встроенные шкафы.
– Как здорово, что у тебя мало мебели, – сказала я ей.
– Здорово! – усмехнулась она. – Да меня на мебель просто не хватит. Спасибо, на это хватило, – и она махнула рукой кругом, на шкафы.
– А я думала, это такой стиль. Зачем же тебе их столько?
Она подошла к шкафу и растянула в стороны две дверцы. Открылся длинный стройный ряд вешалок с брючными костюмами. Растянула две соседние дверцы – такой же ряд платьев. И дальше – разноцветные юбки, жилетки, блузки, свитера… В коридорном шкафу висело полдюжины пальто, два меховых жакета, на полке лежали шляпки и шапки…
– Да ты их что, коллекционируешь? – в остолбенении спросила я.
– Я стараюсь сделать карьеру.
– А? – я ничего не понимала.
– Надо всегда выглядеть. Не пойду же я на работу два дня подряд в одном наряде. Самое раннее – через месяц-полтора.
– Но почему?
– Что почему? – теперь не понимала меня она.
– Если одежда красивая и тебе идет, то почему нельзя два дня подряд? И даже три?
Тина пожала плечами:
– Не знаю почему. Знаю только, что нельзя, если хочу делать карьеру. Вот и приходится чуть не каждое воскресенье таскаться по магазинам, искать хорошие распродажи.
– Еще покупать?! Куда же ты все это денешь? Тут и так полно!
– Как раз собираюсь отнести часть в магазин подержанных вещей. Все-таки копеечка.
– Да у тебя тут все почти что новое!
– Ну да, иначе не примут. Кстати, жалко, что ты большая, а я не очень. Взяла бы себе что-нибудь.
Это было, конечно, досадно, там были хорошие вещи. Но всего этого было так много, что мне стало как-то не по себе.
Странно. Ведь всю свою прошлую жизнь я страдала от недостатка хороших вещей. И даже не для себя лично, а что их нет вообще, что по большей части вокруг меня все вещи скверно задуманы и еще хуже сделаны. И однако, после первоначального восторга, еще в Израиле, при виде набитых хорошими товарами магазинных полок я довольно скоро начала испытывать нечто вроде легкой паники.
Вещей было слишком много. Западный мир был переполнен вещами. Некоторая часть людей была занята выделкой этих вещей, а остальные жили и работали для того, чтобы покупать. Покупать, недолго попользоваться, а затем выбрасывать. Куда же все это девается? И все эти вещи делались из чего-нибудь, добытого из земли. Как долго она будет это терпеть? Долго, наверное, – Земля ведь большая…
Я ощущала на себе некое непонятное давление. Словно бы я была обязана все это покупать. По крайней мере, то, на что хватит денег и кредита. Вещи обступали меня, давили и требовали. А мне после первой покупательной лихорадки не хотелось этим заниматься. Даже когда позарез нужно было что-то приобрести, я откладывала сколько могла.
Вскоре я познакомилась с понятием «shopping», которое прежде понимала просто как поход в магазин за чем-то нужным в хозяйстве или из одежды. Оказалось, что это понятие гораздо шире и значительнее, главным образом для женщин. Шопинг – это чистое, не омраченное практическими соображениями покупательство. Отдых от работы, утешение в горести, развлечение от скуки, повод для общения с подругами. Прогулка в парке, где вместо кустов и деревьев – витрины, прилавки и примерочные кабинки. Времяпрепровождение, вроде цирка или театра. Хобби, наконец… Купить не потому, что нужно, а чтобы купить.
Мне это удовольствие теперь недоступно. Разве только на рынке – это тебе не торговый центр, набитый ненужными вещами, тут что ни соблазнишься купить, все нелишнее, все пригодится для еды.
