Через час после того, как вокзал переполнился, все услышали свисток, за которым последовал заикающийся залп пулеметного огня, вызвавший рядом со станцией бурю деятельности. При появлении дымящейся черной точки началось бешеное волнение. Люди бросились по путям навстречу. Когда тормозящая махина завизжала на станции, а Мерин озвучил последний оглушающий сигнал, в колыхающейся толпе негде яблоку было упасть.
Гертруда и Сирена чинно сидели в «фаэтоне», ожидая, когда к ним кто-нибудь подойдет.
— Они нашли всех, — крикнул кто-то от вагона рабов. И великий рев поднялся в толпе.
Измаил выглядел безупречно. Он уже прошел по поезду к открытому концу вагона, где уселся на ящик с «Гочкиссом» на коленях. Теперь, когда поезд остановился, он поднялся и раздавал приказы толпе. Требовал, чтобы в первый вагон взошли медики. Нужно «доставить людей в больницу». Позвал помощь, чтобы загнать лимбоя обратно в рабский барак. Притворился, что не заметил сиреневый «фаэтон», стоящий у входа на вокзал. Пусть подождут и наблюдают за его триумфом. Измаил сошел на перрон и вернулся к вагону, внутри которого на носилках лежал Вирт. Раздвинул дверь и ждал медиков. Тут заметил, как через толпу пробиваются Талбот и еще три важные персоны. Отвернулся от них и вошел в купе. Компания Талбота задержалась недалеко от путей, пока выясняла, что происходит. Измаил театрально возник в дверях, поддерживая Флейшера, вида отсутствующего и расхристанного, и помог ему спуститься по ступеням, словно хворому ребенку или хрупкой старой деве. Талбот бросился к ним, подхватил Флейшера за вторую руку и удостоил Измаила взглядом, полным изумления и восхищения.
Дождь прекратился и вырвалось жаркое солнце, накинувшись на испускающую пар станцию и перрон. Измаил отступил от благодарностей, какими его осыпала мельтешащая толпа, зная, что сегодня девушку ему не увидеть. Он будет ждать момент их встречи, сколько может, и ночь в постели Сирены — часть этого предвкушения. Хотя бы теперь у нее не будет для него ничего, кроме похвал, а значит, она может стать более благодарной и чуткой под одеялом.
Носилки с Виртом передавали по пути к карете скорой помощи, и Измаил гаркнул:
— Поспешите, да поаккуратнее, этот человек — герой.
Громкое слово разнеслось так, что его подхватили все. Как ни странно, осело оно не на зловонный грязный полутруп, который спешно несли через множество, но обратилось на безупречного раненого парня, вернувшего лимбоя и теперь командующего их прибытием и уходом за своими друзьями.
К сожалению для Измаила, пальмовых листьев у вокзала не росло.
Лимбоя обратно в рабский барак сопроводила с вагонов толпа, не знавшая, то ли хлопать их по спине, то ли поколотить. Вестник оглянулся на Измаила, и герой поднял над головой руку и указал на небо, вытянув указательный палец. Вестник отвернулся, и лимбоя зашаркали вдвое быстрее.
— Покормите их, — крикнул герой, когда они покидали станцию. Позади него уже ждал Талбот.
— Мы премного вам обязаны, мистер Уильямс. Нам с вами нужно увидеться, как только вы оправитесь после своей суровой экспедиции.
Измаил был готов говорить уже сейчас, впиться нервными зубами в будущее.
— Но пока что, полагаю, у вас имеются более насущные дела.
Талбот просиял лучезарной улыбкой, положил руку на плечо героя и с добрым видом развернул к другому концу перрона — к поджидающему сиреневому «фаэтону».
— Кое-кто приехал забрать вас домой.
В оживленном беспорядке никто не заприметил, как с другой стороны поезда выскользнул Сидрус. На теневой стороне он переоделся и переобулся, а затем про шел позади вагона охраны, чтобы влиться в счастливую толпу. Кто-то сунул ему в руку кружку теплого пива, а остальные плясали вокруг поезда и аплодировали Мерину, махавшему с подножки поезда. Сидрус наблюдал, как его добыча садится в сиреневую машину. Видел дежурные поцелуи и рассмеялся. Все прошло не совсем так, как он хотел, а даже лучше. В лесу он позволил эмоциям возобладать и не дотерпел. Он хотел крови, но так много ее не ожидал. Ожидал он, что партия Измаила после первого же выстрела подожмет хвост и сбежит в лагерь. Чтобы дальше Сидрус выхватил из них циклопа и медленно изрезал в недрах Ворра. Но они сражались до горького конца. Гуано летучих мышей, найденное в пещере, сработало идеально, так что он откинулся и наблюдал, как две цепи людей решетят друг друга трассирующими зарядами. Тернистая роща стала добавкой. Вмешался он только дважды, когда казалось, что лучшие стрелки снимут Измаила. Этого он допустить не мог. Он бы не простил себя за то, что позволил ему столь легкую смерть. Лимузин тронулся, а он хлебнул приветственного пива и задумался об ожидающих его удовольствиях.
