— Почему? — Я выпрямился и нарочито неспешно прошелся взглядом по всему его телу. Бугор в его джинсах находился точно на уровне моего рта. Идеально. — Твои дети сидят у себя.
— Но… — Серо-голубые глаза снова быстро взглянули на лестницу. Он беспокоился, но все же хотел. Я это видел — он прихватил зубами губу, а его руки свернулись в свободные кулаки. — Черт, Доминик.
Я встал на ноги, чтобы он ощутил жар моего тела, но приближаться вплотную на всякий случай не стал.
— Ты сегодня был очень добр ко мне, — мягко произнес я. — И я в ответ хочу быть очень добрым к тебе.
— Тебе необязательно благодарить меня сексом.
— Но я хочу. — Я шагнул ближе и сжал его руку. — Я хочу встать на колени, взять тебя в рот и отсосать так, чтобы у тебя закатились глаза, чтобы ты повторял мое имя.
— Доминик…
— Я сказал, что благодарен, словами. Но еще я хочу, чтобы ты это почувствовал. — Я качнулся к нему, и него перехватило дыхание. — Ну пожалуйста.
Люк секунду с каким-то отчаянием смотрел мне в лицо, а потом схватил за руку и потащил на кухню. Щелчок — он закрыл дверь на ключ, и мы очутились на узкой лестнице, ведущей в подвал, который он превратил в довольно приличный спортзал. Там были скамья для жима, беговая дорожка, эллиптический тренажер и хоть и древняя, но навороченная стереосистема.
Он включил музыку, и через мгновение я уже притиснул его к стене и вторгся языком в его рот. У его поцелуя был вкус кофе и пирога, и я заурчал. А когда его пальцы сжали мои ягодицы, и он начал с грубой нетерпеливостью втираться в меня, прошептал ему в рот:
— Ты вроде бы не хотел.
— С тобой у меня никогда не выходит следовать своим правилам, Доминик. — Он откинул затылок к стене, и у него вырвался вздох. — Раз из раза стараюсь, но стоит только взглянуть на тебя, стоит лишь прикоснуться, стоит лишь ощутить… и все мои чертовы правила вылетают в трубу.
Я поцеловал его в горло и, медленно опускаясь все ниже и ниже, встал на колени.
— Почему?
— Потому что, черт подери, я считаю тебя неотразимым. — Я зарылся лицом в его пах, и он громко сглотнул. — И постоянно хочу тебя.
— Хорошо. Потому что я на сто процентов уверен, что ты никогда от меня не избавишься. Если только не постараешься по-настоящему сильно. — Я расстегнул его джинсы, стянул их вниз, и перед моим взглядом предстал его возбужденный член, распирающий ткань черных плавок. — Меня так влечет к тебе, что чтобы прогнать меня, тебе придется здорово потрудиться.
Когда я сдернул вниз его плавки, его член выпрыгнул на свободу, и Люк с медленным выдохом запрокинул лицо.
— М-м… Не думаю, что осилю такой тяжкий труд.
Я усмехнулся. Внутри начало нарастать какое-то чувство, более сильное, более важное, чем все, что я испытывал до сих пор. Но я не мог подобрать слов, чтобы признаться в нем или хотя бы назвать, поэтому только сипло шепнул «хорошо» и вобрал его в рот до упора.
Я сосал его медленно, с чувством, наслаждаясь его затрудненным дыханием и полностью растворяясь в его восхитительном вкусе, в ощущении его рук в моих волосах, пока он с невиданной до сих пор нежностью перебирал мои пряди.
Несколько раз я, не отпуская его изо рта, поднимал взгляд и видел на его лице такое благоговение, что чуть сознание не терял. Мне до сих пор не верилось, что мы добрались до такого, познакомившись в грайндре. Черт, он ведь раньше выгонял меня за порог. Неужели все это было взаправду? Вопрос повторялся у меня в голове снова и снова, становился все громче, и наконец Люк прошептал мое имя и кончил мне в рот.
Спустя полчаса я лежал, обессиленный, на скамье со спущенными штанами, потому что Люк горячо возжелал вернуть мне любезность. Зевнув, я осторожно потрогал лицо. Потом опустил руку на голову Люка — он сидел на полу у скамьи. Когда мои пальцы коснулись его, он застонал и подставил голову под мою руку.
— Ты хуже Бисквита. Обожаешь, когда тебя чешут.
Он ответил довольным ворчанием. Я лег на бок и ногтями провел по его шее, а когда он от наслаждения запрокинул лицо, усмехнулся и, наклонившись, поцеловал его в посеребренный висок. Хорошо, что мне можно было больше не сдерживаться от проявления чувств.
Люк повернул голову, и моя рука соскользнула и упала ему на плечо. Стальные голубые глаза посмотрели в мои.
— Доминик.
От его серьезного тона по моему телу прошла нервная рябь.
— Да?
Он выпрямился и, дотянувшись до моих волос, взял их в кулак. Потом, удерживая мою голову на месте, пронзил меня своим фирменным лазерным взглядом.
— То, что сейчас между нами… С твоей стороны это просто влечение? — Он указал подбородком на свои боксеры, за тканью которых медленно опадал его член. — Ты просто хочешь вот это?
— Думаю, что мое сегодняшнее появление здесь доказывает, что я запал на тебя довольно конкретно. Я просто не знал, можно ли уже в этом признаться.
— Можно. — Он сжал мои волосы крепче, потом его пальцы расслабились, и рука упала ему на колени. — Потому что я чувствую то же самое. — Он снял со своих джинсов нитку. — Я рад, что ты пришел ко мне. Рад, что рассказал об отце. — Он помолчал. — Ты же знаешь, что я готов помочь всем, чем смогу?
— Помочь с чем?
