Даниила Сергеевич уставился на нее, ничего не понимая. Надо было сперва разобраться, что так сильно разозлило коллегу, но эта мысль пришла в голову оскорбленного без повода ученого уже после того, как его язык произнес:
– Точно сведете, если сумасшествие заразно. У Вас паранойя. Сделайте себе шапочку из фольги и живите спокойно.
– Уж Вы-то должны знать, что шапочка из фольги – не экран, а антенна. Для защиты от таких гадов, как Вы, нужна более сложная конструкция. По счастью, я ее имею.
Лидия Алексеевна выскочила в коридор, с силой захлопнув за собой дверь, и Данила даже не успел спросить у нее, с чего это вдруг она взяла, что он копался в ее мозге и пытался внушить ей мысль о прекращении исследований. Впрочем, это, вероятно, было неважно. Даниил Сергеевич заподозрил, что его эмоциональная коллега на самом деле страдает паранойяльным синдромом. Странно было лишь то, что она сама психотерапевт, а не видит отклонений и не лечится. И да: он сообразил, что странная конструкция на голове Лидии Алексеевны – не что иное, как аналог шапочки из фольги, то есть нечто, созданное с идентичной целью. Это заставило его расхохотаться, хотя после он даже пожалел несчастную и решил, что обижаться на нее нельзя.
Он даже взгрустнул немного из-за того, что Лидия Алексеевна оказалась не в себе. После вчерашней партии он проникся к ней симпатией и даже подумал, что не будь она коллегой, можно было бы завести с ней легкий роман. Если б не дикая прическа, эта женщина была бы в его вкусе.
Больше часа Даниил Сергеевич бездельничал, ожидая проверяющих. Никого не было. Пришла Лиза. Сказала, что не нашла его в лаборатории, но догадалась заглянуть за соседнюю дверь, которая оказалась входом в его кабинет.
– А что, экспериментов сегодня не будет? – поинтересовалась девушка.
– Извини, что не предупредил, – спохватился Данила. – Сегодня должна быть ревизия. С экспериментами, должно быть, ничего не получится.
– А у меня почему-то предчувствие, что все получится. Это ревизии не будет. Спорим?
– С тобой спорить – быть идиотом, – улыбнулся Данила, довольный тем, что Лиза, похоже, не держит на него зла за вчерашнее. – Но проверить не помешает. Жди меня здесь, узнаю у начальства.
Даниила Сергеевич направился к Сидоренко.
– Ну, и где твои аудиторы?
– Ой, я тебе не сказал? Ложная тревога.
Данила про себя выругался, но вслух поблагодарил за информацию и вышел.
– Ты была права, – похвалил он Лизу, вернувшись в кабинет. – Мне бы такую интуицию. И позвал: – Пойдем в лабораторию.
Включив оборудование, Данила заметил, что настройки почему-то сбились. Когда они с Лизой замеряли точность телепатической передачи мыслей на расстоянии, он пользовался специальным прибором, который помогал индуктору направить поток сознания в заданную точку. В последний раз там оставались координаты Лизиной комнаты в их многоэтажном доме. Теперь же координаты изменились. Это наводило на мысль, что кто-то запускал прибор в его отсутствие. И это мог быть только Сидоренко.
– Подожди минуту, – попросил Данила Лизу. – Нужно проверить одну догадку.
Он нанес новые координаты на карту города, узнал адрес. Позвонил кадровикам, поинтересовался, где проживает Лидия Алексеевна. Там ответили, что подобную информацию не имеют права предоставлять даже сотрудникам.
– А если я сам назову адрес? – попросил Данила девушку. – Вы только скажите, угадал или нет. Это нужно для подтверждения данных, полученных в ходе научного эксперимента, – соврал он.
– Хорошо, – сдалась девушка.
Данила назвал адрес, и сотрудница отдела кадров подтвердила, что Лидия Алексеевна Елизарова проживает именно там.
Стало ясно, что обвинившая Данилу в попытке взлома ее мозга коллега не была параноиком. Такая попытка действительно была. И совершил ее Сидоренко. Только вот зачем? Сам имел на Елизарову планы и хотел настроить ее против Данилы? Или же на самом деле хотел, чтобы она закрыла проект, отказавшись от Гранта? Но ему от этого какая выгода? Насколько Даниле было известно, сейчас его бывший однокурсник никаких исследований не вел, а, значит, и на Грант претендовать не мог… Все это требовало тщательного обдумывания, но сейчас он не мог этим заняться – его ждала Лиза.
– Спасибо, что подождала, и извини за вчерашнее, – обратился к ней Данила. – Я незаслуженно тебя оскорбил.
– Заслужено, – пробормотала Лиза, опустив голову и покраснев. – Это Вы меня извините. Мне показалось, что вы думаете о клубничке и представляете, как целуете меня.
Данила остолбенел:
– Так я и думал о клубничке, но не о той, что ты подумала, а об обычной, то есть о ягоде. Я ж ее вкус представлял.
– Я не ем клубники, у меня на нее аллергия, – смутилась Лиза, еще сильнее покраснев. – Выходит, я совсем испорченная.
– Ничего не испорченная, – успокоил я девушку. – У меня клубника тоже ассоциируется с сексом. Выходит, ты уловила именно тот образ, который связан с эротикой, так как вкус ягоды тебе не знаком. То есть у тебя эта ягода не ассоциируется с лакомством, потому что ты ее не ешь, вот и сработала оставшаяся ассоциация. Это же ключ!
– Ключ к чему?
