– Вот и славно, коли так, – продолжил царь. – Вот, в напарники тебе даю своего телохранителя, воин он добрый и мне верен… Никита, подойди ближе.
– Я не рапотать с чужими, – замотал головой немец, – нет, это не есть восмошно…
Повинуясь царю, Никитка сделал шаг вперёд и, только сейчас разглядев лицо немца, замер, сжимая кулаки. И то ладно, что без сабли был: сдал её, как и положено, при входе в царские покои. Немец-то…
Память услужливо подбросила виденное в Ливонии: вырезанные немцами селения эстов и ливов – только за то, что добром встречали русских ратников. Маленькая, в три двора, деревушка, где он с товарищами ночевал, перед тем как идти в сторожу, через несколько дней превратилась в пепелище: рыцари заживо сожгли в домах всех, кто там жил. Вернулась сторожа – ан ни единой живой души, только псы воют на пустом пепелище. И немец этот не простой искатель выгоды, а маг, как и сам Никитка. Сталкивались уже в бою – и простом, и магическом. От его «дыхания дракона» полсторожи полегло, если не больше. Эх, достать бы сейчас этого немца, но нельзя: царь иного хочет.
– Ишь чего вздумал – не работает он с чужими, – усмехнулся царь. – Награды моей хочешь? Значит, выполнишь всё, что я прикажу. Никита, тебе тот же приказ будет: с немцем этим в напарниках. Не нравится он тебе, как я вижу.
– Исполню я твой приказ, царь-батюшка, – коротко ответил Никитка.
– О, госутарь, – немец поклонился царю, – фелика тфоя мутрость, ты любого заставишь служить себе. Пусть бутет тфой телохранитель…
– Вот ладно, – царь кивнул. – Слушайте мой приказ, колдуны. Нужно спрятать ларец, да так, чтобы он нелюдям не достался, а я – в любое время мог найти его и открыть вот этим ключом.
Он показал небольшой прорезной ключ. Никитка протянул руку и столкнулся с немцем, который тоже хотел взять ключ у царя.
– Эк вас разобрало, – засмеялся тот, – ну да ничего, оно, может, и к лучшему… Ты, немец, ключ возьмешь, а ты, Никита, – ларец. Вон на столе стоит. От него ключ-то.
Взяв ларец, Никитка понял, что тот пуст. Поймав его удивлённый взгляд, царь усмехнулся.
– Наполнять я его после буду. Если, конечно, вы со своей задачей справитесь. Ступайте оба.
Оказавшись на дворе, Никитка заговорил, уже не скрывая неприязни к немцу:
– Поспешить надобно. Царь-батюшка ждать не любит, да и вообще…
– Мне нушно потготовиться, – важно ответил немец, – тфоё дело – меня охранять, рас уш ты телохранитель.
Никитка вновь сжал кулаки, догадался – немец его не помнит: мало ли с кем на войне сражался. Обидно стало, но делать нечего.
– Царёв приказ слышал?
– На рассвете поетем, – решил немец. – Лошатей фосьми и шти меня.
– У главных ворот, на рассвете, – закончил переговоры Никитка и, резко развернувшись, зашагал прочь.
Сборы были недолгими: переодеться в дорожную одежду, захватить оружие и несколько артефактов. Гораздо дольше времени Никитка провёл на конюшне, выбирая подходящих для сегодняшнего дела лошадей. И себе и немцу он выбрал выносливых ногайцев, подобрав таких, на которых уже не раз ездил. Глядишь, и пригодится. Снарядив лошадей, он отправился к главным воротам.
Немец уже был на месте. Он хмуро зыркал на стоящую у ворот стражу, видимо, чем-то не угодившую ему. Подошедшего с лошадями Никитку он одарил не менее хмурым взглядом.
– Почему такие плохие лошати? – спросил он. – Неушели у царя нет бравых скакунов?
– Лошади хорошие, – ответил Никитка, – а по нынешнему бездорожью – так и вовсе отличные.
Подумав, немец кивнул:
– Корошо, ты прав.
Тотчас выехали за ворота. Какое-то время ехали молча по дороге: немец о чём-то думал, Никитка же попросту присматривался. Когда из виду исчезли стены Слободы и купола её храмов, а лес вплотную подступил к дороге, немец натянул поводья.
– Что тебе царь обещал за выполнение его приказа? – спросил он.
– Не твоё дело, – буркнул Никитка. – Да ты что ж, по-русски свободно говоришь? – сообразил он мгновением позже. – Почто тогда притворялся?
– Так проще. Все думают, что я их плохо понимаю, и говорят, не стесняясь, – усмехнулся немец. – А я их слушаю и, как у вас говорится, на ус мотаю. Так что тебе царь обещал?
– Я же сказал – не твоё дело.
– Он что-нибудь про… – немец чуть замялся, – книги говорил?
– Книги?
– Да, старинные книги. У царя собрана большая библиотека, там много всяких редкостей.
Про то, что Иоанн Васильевич – большой любитель книг, в Москве только глухой не слышал. Недаром же он перевёл в Слободу свой Государев печатный двор. Но немца, судя по всему, интересует что-то иное. Никитка снова вспомнил Ливонию. Книги ему, гаду, понадобились…
– Да, книг у государя много. Слышал я, что там многие и многие сотни книг… – уклончиво ответил он.
Немец нетерпеливо мотнул головой.
– Ты не понимаешь! Обычные книги, будь их не сотни, а тысячи, не столь ценны, как те, о которых говорю я. Их царь держит в тайне, но слухи всё равно идут. Ты же маг, ты должен знать, разве нет?
Он стал рассказывать. Что-то из его рассказа Никитке было известно куда как лучше: чай, Москва-то поближе к Тайному Городу, чем немецкие земли, а что-то он слышал впервые.
