Со всех сторон доносились звуки схватки: стук мечей, ругательства, стоны. Засада на засаду или предательство? Некогда разбираться! Тряхнув всё ещё гудящей головой, Никита вытащил меч и бросился на врагов. А не похожи они на простых шишей, ох как не похожи… И дерутся ладно, и одеты не в рванье, как встречавшиеся прежде воры, а добротно. Иные же вовсе в тегиляях, будто на войну собрались. Нельзя всех убивать, надо кого из вожаков захватить и допросить как следует!
Справившись со своим противником, Никита осмотрелся по сторонам, выискивая вожаков. Его воины привычны к сражениям, и уже было видно, что победа постепенно склоняется на их сторону.
Из кустов вылетела огненная молния, оказавшаяся «эльфийской стрелой». Никита безотчётно отшатнулся в сторону, остальное довершил привычный чуть ли не с отрочества «щит». Колдун, значит, объявился, и не из слабых? Зато теперь ясно, кого допрашивать!
Тратиться на «стрелы» и иные атакующие заклинания Никита не стал: противник нужен живым и невредимым. Ударить нужно «навским арканом», но так, чтобы наверняка. Ещё одну «стрелу» пришлось отзеркалить, одновременно усилив собственную защиту. Подобраться бы поближе…
Один за другим Никита выпустил несколько «бродячих огоньков», постаравшись придать им вид «эльфийских стрел». Вреда не причинят, зато отвлекут. В кустах, куда нырнули «огоньки», послышалось движение. В последний момент Никита передумал и ударил не приготовленным «навским арканом», а простейшей «паутиной». Не иначе как «огоньки» на это озорство сподобили…
Кусты ответили беспорядочной вознёй и воплем ярости, указавшим точное направление заждавшемуся своей очереди «навскому аркану». Помня давний урок, полученный в схватке с немчином, медлить Никита не стал: сразу же, не снимая защиты, прыгнул в кусты на дергающееся там тело и прижал его к земле.
– От… пусти… – прохрипело снизу.
– Непременно отпущу, – пообещал Никита, скручивая руки своего противника сорванным с него же поясом. Всё ещё сидя сверху, порылся в кошеле, достал оттуда ладанку с зашитой туда «рыбацкой сетью» и нацепил её на шею поверженного неприятеля. – Вот теперь совсем другое дело.
Полюбовавшись на узлы, Никита встал.
– Поймал кого, Никита Василич? – сунулся к нему один из воинов.
– Поймал. Что с остальными?
– Да перебили их. Уж больно озлились на шишей, вот и не сдерживались, – пробасил собеседник. – Эвон что выдумали: на царёвых слуг засады ставить… Наших много полегло, – добавил он тише. – Федька, Андрейка, Прокоп… Этих совсем убили, насмерть. Герасим и Ерошка живы покуда, но долго не протянут.
Никита скрипнул зубами. Две седмицы за шишами охотились, всего двоих потеряли, а тут – за одну лишь ночь разом пятерых. Ещё и Андрейка – где ж он теперь такого лазутчика найдёт?
– Ты ступай, – негромко сказал он. – Причередите там всё, а я этого допрошу. Похоже, главный тут был.
– Сделаем, – пообещал воин, уходя в предутренний сумрак.
Вытащив связанного неприятеля из кустов, Никита небрежно кинул его на землю.
– Расскажешь мне всё, умрёшь быстро. Вздумаешь врать – будешь помирать медленно, – сказал он. – Ложь я сразу увижу. Понял?
Тот торопливо закивал.
Никита засветил «бродячий огонёк» и подвесил его возле лица допрашиваемого. Облика враг был неприглядного: рыжеватые взъерошенные волосы, короткая шея, круглое лицо с двумя большими бородавками на лбу и на щеке. Молод, это видно сразу, лет двадцать, не более. Может, потому и усами с бородой обзавестись не успел.
– Как звать тебя?
– Григорием.
– Гришка, значит… – Никита мрачно усмехнулся. – Ты почто на царёвых слуг засаду устроил?
– Не знал я, что вы слуги царёвы! – выкрикнул Гришка. – Думал – воры. Вон их сколь сейчас…
Закончить он не успел: Никита с размаху пнул его.
– Я же сказал – не ври.
По-хорошему сейчас бы «иглу инквизитора» применить, вот только этот аркан Никите не поддавался: то ли сил не хватало, то ли умения. Но ведь Гришке про то неведомо, а значит…
– Раз ты до «эльфийских стрел» дорос, значит, про другие арканы тоже слышал, – как можно задушевнее заговорил Никита, – парочка из них очень для нашего с тобой разговора подходит. Ты, правда, потом говорить разучишься, да и вообще больше ничего не сможешь, даже штаны снять, чтобы облегчиться… Но мне до тебя дела нет.
В Гришкином взгляде мелькнул страх. А он знает про «иглу» – может, и не понаслышке. Эх, не подведи! Никита нахмурил брови и протянул руку вперёд, держа её точно перед Гришкиным лицом.
– Клад я искал. Царский клад… – с усилием заговорил тот. – Знаю я, что по приказу царя Иоанна где-то здесь древнюю либерею сокрыли. Вот её и искал. А твой отряд мне без надобности был. Только ты один и нужен. Ты ведь единственный, кто тогда выжил. Сложнее всего было найти тебя с отрядом, а потом – всего-то и дел, что вам подставиться, а на лазутчика твоего «следилку» нацепить. Сквозь морок-то я смотреть умею, – похвалился он.
Рука Никиты дрогнула и опустилась.
– Откуда про меня ведомо?
– Из записей Рудольфа Вайса. Их ещё тогда по царскому приказу забрали, а после смерти царя Иоанна они в Чудов монастырь попали. Там уж я их и нашёл.
