Вот уже рукой подать до площадки перед воротами и башенкой, ещё чуть-чуть… Её больно схватили за плечо и дёрнули назад, так, что она почти упала. Её развернуло боком, и застиранная сорочка не выдержала, порвалась, оставив в чужой руке лоскут. А Мала проскочила ещё несколько шагов и встала, уперевшись ногами в землю и приготовившись драться, раз бежать не получилось.
В сердце в суровую нить спрядались решимость, обида и отчаяние. А вот страха больше не было, он остался с оторванным куском одежды. Только сейчас, почувствовав голым плечом прохладный ветерок, она заметила, что порвались и верхняя сорочка, и нижний рубъ, а правый рукав спал до самого локтя.
Одна против семерых. Глупо… Но нить в её сердце свернулась в кольцо и начала тлеть от разгоравшейся злости, чернеть, сжиматься.
За миг до схватки получившийся уголёк вспыхнул и разлетелся мириадом осколков.
Вдох, выдох. Будто бы впервые полной грудью. Без страха и ярости, легко.
Нападавшие отлетели на шаг назад и начали со стонами хвататься за головы. А от ворот к месту драки подошли трое гридней и их командир. Да и малочисленные прохожие начали собираться вокруг.
Мале стало неуютно и зябко, но она продолжила стоять, готовая либо отвечать, либо снова броситься бежать, и осматривала дружинных. Двоих она шапочно знала — сталкивалась в гильдии скорняков и кожемяк, где они кожу на куяк покупали. Третий гридень совсем молодой с интересом озирался по сторонам. Похоже, он из клана до недавнего времени не выходил. А вот их командир… Высокий молодой мужчина, с красивым лицом, ещё не оставившем юношескую мягкость черт, чуть вьющиеся тёмно-русые волосы, падающие из под шапки на плечи, решительный и цепкий взгляд серых глаз. Он стоял к девочке чуть боком, и она заметила, как между полами синей волховки показался висящий на ремне клановый подвес, золотой с парой каких-то зелёных камешков.
— Что за беспорядок тут творится? — спросил волхв, обводя взглядом и семерых поднимающихся мужчин, и стоявшую перед ним девочку. — Ну⁉
Она молчала. Худая, серьёзная, с растрёпанной светлой косой, достававшей до поясницы, с по смешному сбившимся чуть на бок обручу и повою. На левой руке видно было бронзовое околецо, болтающееся на запястье ниже края рукава сорочки, из которой девочка уже выросла. Её била крупная дрожь. Тут, посреди улицы, с нахмуренными бровями и твёрдо сжатыми губами, она походила на встрёпанного птенчика, растопырившего крылышки и только что победившего мышь. Только победила эта девочка совсем не маленькую добычу.
— Да вот, холопка от хозяина сбежать пытается. Ловим, — подобострастно кланяясь, ответил один из купеческих прихвостней, а потом прошипел в сторону Малы: — у… упыриха.
— Врут, — голос девочки звучал чуть приглушенно, но твёрдо.
Командир хмыкнул и кивнул толпе, но ответ пришел от одного из его людей.
— Врут. Городская сирота она, с немощной матерью живёт. Не может она быть холопкой.
— Да наша она. Малой звать. Утром её у тестомесов видел. Вродь как обычно была.
— Наша, наша, вчера в лавке травника лекарства выкупала.
Толпа зашумела, вставая на защиту девочки. А волхв приказал закрыть ворота и никого не выпускать из города, пока во всём не разберутся, да отправил весточки куда-то. Само разбирательство, занявшее два дня, Мала почти не запомнила. Один из гридней проводил её до дома и предупредил, что скоро за ней придут. Мужчина осмотрелся в пустой избёнке и от себя оставил пяток мелких монеток, проворчав, что негоже перед княжичами с такими голодными глазами показываться. Мала искренне поблагодарила воина. Но как только он ушел, упала на лавку у стены, подтянула свернутое стопкой ветхое одеяло и со стоном завернулась в него. Ей было плохо, и почти всё время до приглашения в поместье она проболела.
Как ей потом рассказали, тот купец не первый раз так уводил детей из разных городов. Его подельник несколько дней ходил и присматривал сирот и бедняцких детей, на подходящих составлял письмо об уступке холопа, в котором подробно расписывал все приметы и вымышленное имя. А потом просил, предлагая большую награду, отнести послание другу-купцу. А дальше. Как увезут из города, так всё, больше никому ничего не доказать, ведь у купца передаточное письмо против слов холопа.
И в этот раз тоже всё могло получиться, но только нарвались они на девочку с даром, который и прорвался в решающий момент, что было очевидно всем волхвам в округе. К удивлению Малы в поместье они с матерью предстали перед самим княжем, который предложил свой договор. Дея согласилась.
Ещё с неделю Мала и Дея обустраивались на новом месте. Им выделили маленькую камору в общем доме в приместье, куда они перенесли весь оставшийся у них скарб. Подкормили, приставили к посильной работе, а девочке показали ещё и дорогу к старшинному дому. Мало по малу жизнь потекла по новому руслу. Клановые лекари по приказу княжа подлечили Дею, но предупредили, что болезнь слишком долго в её теле и они мало чем могут помочь.
