Хорошо запомнились и чувства, и мысли в те часы. Самым жутким было то, что Эрен был счастлив. Его более чем устраивало, что страхи и сомнения ушли. Были лишь его желания, преобладающими из которых была похоть и жажда свободы. Но если свободы он хотел и сейчас, то похоть… Отрицать влечение к той же Милене глупо. Да и к другим девушкам он испытывал желание, чисто на уровне физиологии, стоило учуять в воздухе выброс феромонов. Но всё-таки сейчас, по-настоящему, душой, Эрен желал лишь Милену. А в тот момент было не столь важно, кто, лишь бы женщина и не больная чем. Это заставляло чувствовать себя животным, и даже хуже. Животные ведь спариваются ради потомства, а он просто хотел.
Сильнее пугало лишь безразличие к чужим жизням. Он хорошо помнил, что после убийства Лейры ему долгое время было не по себе, это при том, что он защищал жизнь Милены и свою собственную. Данные обстоятельства помогли справиться с чувством вины. Сейчас было сложнее. Два человека погибли лишь потому, что оказались у него на пути. Эрен пытался оправдывать себя, что грабитель мог кого-то убить, а бомж и вовсе вряд ли бы долго прожил… Помогало мало.
В таких размышлениях прошли долгие часы. Постепенно пришло мучительное понимание — надо жить дальше. Отпустить и постараться забыть. Он сколько угодно может посыпать голову пеплом, захлёбываться в страхе и чувстве вины, даже ненавидеть себя за случившееся, и при этом ничего не изменится. Всё уже произошло. Надо смириться, иначе и спятить не долго. Кроме того, Эрену было мучительно стыдно перед Миленой. В очередной раз он показал всю глубину своей слабости и ущербности. Не мужчина, а девица нежная, ей-богу! И чего только она в нём нашла?
Приняв решение с утра попытаться жить, будто всё как надо, Эрен смог заснуть. Снилась какая-то неясная муть, что-то очень тревожное. Проснувшись, он вовсе был готов побиться головой о стену. Идиот! Как есть дурак! Знал же, чувствовал — его телу необходимо восстановиться. Жар, пылающий внутри и не имеющий никакого отношения к возбуждению, намекал — сползи с кровати и смени ипостась. Но он со своими моральными терзаниями игнорировал эти позывы. Итог — он перекинулся во сне и сейчас лежал в ворохе местами рваного постельного белья, тесно прижимая к себе Милену. Хорошо хоть шипы и когти втянул на каком-то инстинкте. Это не отменяло того, что он крайне боялся смотреть дальше милого сердцу лица, боясь увидеть повреждения.
Хвостом он оплёл талию Милены, и попытка незаметно убрать его обернулась тем, что она проснулась. Серые глаза распахнулись напротив его собственных, Эрен замер, боясь вдохнуть, не зная, какой ожидать реакции. Испугается спросонья? Или уже настолько сжилась с пониманием, кто он, что сразу всё осознает?
— С добрым утром, — мягко улыбнулась Милена.
Она чуть пошевелилась, а Эрен поспешил убрать все свои конечности и вообще принять человеческий облик. Пусть она, похоже, уже привыкла, ему самому было некомфортно быть перед ней монстром.
— С добрым, — пробормотал он.
— Ты как? — спросила она как-то неуверенно, приподнимаясь на локте.
— Нормально, — Эрен попытался улыбнуться, сев на постели. — Как ты и говорила, стало значительно легче.
— Я рада, — просияла Милена и потянулась к его губам за поцелуем.
Сначала Эрен замер, неуверенный, что имеет право вообще касаться её, но затем усилием заставил себя расслабиться и ответить на поцелуй. Поддавшись ей ещё там, на берегу реки, он допустил фатальную ошибку. Впал в натуральную зависимость от этой девушки. Последующие события и дни только укрепили нужду Эрена в ней. Теперь без Милены он не выдержит. Не сможет. Она стала нужной, как кислород. Он понятия не имел, любовь ли это, потому не стремился бросаться громкими словами, но она стала необходимостью. Даже тот Эрен, чудовище без принципов, испытывал перед ней слабость, не смог причинить вред. Сейчас оттолкнуть Милену вовсе казалось смерти подобно.
Губы Милены сладки, но реальность требует не увлекаться. Он по-прежнему может быть опасен, позволь себе большее, да и место со временем неудачные. Пришлось буквально сбежать от неё в душ и торчать там, смывая возбуждение ледяной водой, пока зубы на начали отбивать дробь.
С утренним моционом было покончено и явилось кислое понимание, сколько у него проблем. Ещё ночью Эрен подумал, что теперь, после того, как он отнял две жизни, договорённость с Иваном Юрьевичем, вполне возможно, утратила свою силу. Люди погибли, и в этом надо кого-то обвинить. Милена может сколько угодно говорить, будто не его то вина, но тогда чья? Учёных, что не приготовили вовремя антидот? Вряд ли, выбирая между ним и людьми в белых халатах, выберут его. Он ведь даже не человек. Конечно, присутствие Милены и нахождение в комнате вместо бокса вселяло надежду, но Эрен ни в чём уверен не был. Значит, срочно нужна информация о собственном будущем.
