Реакция публики вряд ли могла удивить Джона — ну разве что свирепость, которую породила фотография, когда сэр Эдвард Локвуд, председатель правления звукозаписывающей компании, в бешенстве заявил, что EMI, с которой Джон, как один из битлов, заключил контракт, никогда в жизни не примет участия ни в выпуске, ни в распространении пластинки с таким конвертом. В отличие от Йоко Локвуд находил ее именно непристойной. Что до Мими, та была в ярости, когда прочитала, что ее племянник «выставляет себя на обозрение».
Тех, кто знал Джона, сильнее всего удивило не столько то, что он показывал себя голым, сколько то, что на обложке с ним была обнаженная Йоко. Сам он мог встречаться со многими женщинами, но в серьезных отношениях им всегда управляла сексуальная ревность.
Когда они сошлись, он заставил Йоко написать список всех мужчин, с которыми та спала прежде, а затем — как рассказывал мне — составил для нее список всех своих мимолетных увлечений вплоть до девушек в Ливерпуле, о которых даже Синтия знать не знала.
Но этим все не кончилось. «Джон хотел видеть меня рядом все время», — рассказывала Йоко. В студии на Эбби-роуд он даже заставлял ее ходить с ним в уборную. «Джон боялся, что если я останусь в студии, где много других мужчин, то могу убежать с одним из них», — шутила она. Другие предположили, что парочка во время сессий могла скрываться в уборной и по другой причине. Но все же, как бы то ни было: почему человек, по природе своей ревнивый и неуверенный, опубликовал фотографию своей обнаженной возлюбленной на весь честной мир?
И точно так же озадачивает то, как он не предвидел и не понял, насколько плохой отклик Йоко начинала вызывать среди фанатов и широкой публики. Для него, «потерянного в сиянии любви», Йоко была спасительницей. Она освободила его из тюрьмы, в которую превратились и его брак, и
На протяжении большей части шестидесятых
Но теперь они росли и расходились все дальше, и Джон ввел в группу странную, «таинственную, сумасшедшую, недоступную пониманию японскую леди», которая называла себя художницей, и делала что-то непонятное в мешках, и сняла фильм о задницах, и увела Джона у жены… Фанатам не нравилось то, что они читали в газетах. И им не нравилась Йоко. Но Джон был собой, и это означало только одно: теперь он защищал ее еще решительней.
Таблоидная лихорадка длилась несколько недель. У Йоко случился выкидыш. Джон в серии интервью, когда речь заходила о конверте альбома «Two Virgins», выказывал надменное отношение — мол, «я выше всего этого». «Мы намеренно не делали красивое фото, — сказал он, — и не выставляли свет, лишь бы выглядеть сексуально или приятно… Мы использовали самое прямое, самое нелестное фото, и тем показали, что мы люди… Мы действительно чувствовали себя как два девственника, потому что были влюблены…»
Что до нападок лично на него, ему было все равно. «Просто из-за кусочка обнаженного тела люди теперь думают, будто я — эксцентричный извращенец. Нет никакого позора в появлении голым… Полагаю, проблема в том, что я испортил свой образ… Люди хотят видеть меня милым и приятным. Но я в жизни таким не был. Даже в школе меня звали «ох, этот Леннон!». Никто никогда не думал, что я мягкий и пушистый».
Несмотря на шумиху, пластинка «Two Virgins» вышла вовремя, под Рождество, вызвала некоторый интерес, но продажи были скромными. Независимая компания Track Records выпустила ее в Великобритании, а небольшой лейбл Tetragrammaton — в США. Несмотря на то что конверты с обнаженной парой были закрыты оберточной бумагой, в штате Нью-Джерси полиция изъяла двадцать тысяч экземпляров как «непристойный материал». К тому времени, что было вполне в его духе, Джон об этом почти совершенно забыл.
И снова EMI обеспокоилась тем, что негативное освещение образа Джона может повредить продажам «White Album». Но они боялись зря. Пока еще ничто не могло повредить спросу на
