Быть Джоном Ленноном полностью

Новую книгу Джона критики расхваливали на все лады. Правда, когда его спросили, почему он пишет такие минималистичные истории, его ответ был исполнен презрения. «Это для вас они минималистичные, — сказал он. — Для меня это марафоны».

А что до менее высоких продаж, ему было все равно. «Ладно, эта книга была не так хороша, как первая, но когда это вторая книга была лучше первой? — позже скажет он Rolling Stone. — У меня историй черпалкой не вычерпать, и хорошо бы от них избавиться… Мне нравится писать, это факт, скрывать тут нечего, и я писал бы, пусть даже ни один издатель не осмелился бы это опубликовать».

Что Джона волновало, хоть он и несколько лет будет пытаться это скрыть, так это его реакция на предпоследнюю дорожку с пластинки «Help!». То была «Yesterday», песня, которую Пол больше года наигрывал на пианино, после того как однажды утром проснулся, а она звучала у него в голове. Неужели она ему приснилась? Он не знал, и сыграл мелодию друзьям — может, они узнают? А то вдруг получится случайный плагиат? Только когда Пол убедился, что это истинное творение Маккартни, и определился с текстом (по мнению некоторых, отражающим переживания о смерти матери в его четырнадцать лет), — только тогда он подумал, что ее стоит записать.

Проблем было две. Во-первых, Джордж Мартин не мог понять, как Beatles, рок-н-ролльная группа, может аккомпанировать Полу и при этом не испортить песню. Он предложил для аккомпанемента струнный квартет. В первый раз битл пел на записи без своих верных аккомпаниаторов, и впервые Леннон оказался не у дел. Да, он должен был дать свое разрешение, но это было несложно. Серьезней была вторая проблема. Джон не внес своего вклада ни в одну строку, а значит, «Yesterday» на сто процентов была песней Маккартни. Кто-то из EMI предложил выпустить ее как сольную песню Пола, но этого никто не захотел. В конце концов «Yesterday» вошла в альбом «Help!» как песня Beatles и даже не вышла в Великобритании в качестве сингла — хотя стала хитом номер один в Америке.

Джон высказал такой вариант: Пол забирает себе все роялти за песню. Пол поблагодарил его за эту мысль и отказался. Это было бы вовсе не в духе их авторских отношений. В общем, решили все миром, по-дружески.

Трудность для Джона заключалась в том, что Пол сочинил песню, ставшую классикой. Независимо от того, насколько он восхищался музыкальной формой и текстом песни — а он ими восхищался, — знакомый маленький зуд ревности не мог его не изводить. Ибо столько лет повсюду в мире он будет слышать ее — возможно, самую любимую публикой песню Beatles из всех их творений — и знать, что не имеет к ней никакого отношения.

Много о чем он имел весьма смутное представление — о датах, о времени, о деньгах, — но некоторые детали своей жизни он помнил прекрасно, и одним из таких воспоминаний стала первая проба ЛСД. Это было вечером, во время съемок фильма «Help!». Их с Синтией и Джорджа с Патти пригласили на ужин. «Мы были в гостях у какого-то модного дантиста, сам знаешь, с какой публикой зависает Джордж… — пренебрежительно рассказывал он мне. — Его жена отбирала «заек» для клуба Playboy или что-то в этом духе… Ну вот, были мы там, и он киданул это в наш кофе, а нам ничего не сказал».

Джон слышал про ЛСД — диэтиламид лизергиновой кислоты, чаще называемый просто кислотой. То был психоделик, искажающий сознание, лабораторный наркотик. Джордж в то время был не столь осведомлен. Джон быстро понял, что кофе у них с добавкой, и рассердился. Ему нравилось самому решать, принимать ли наркотики, и он должен был знать, что принимает. Как только гости поняли, что случилось, они захотели уйти.

Дантист знал, что препарат может подействовать через полчаса, и не был уверен, какими могут быть эффекты, а потому настойчиво повторял: «Лучше не уходите».

«Мы думали, он удерживает нас, чтобы устроить оргию или еще какую-то такую дрянь, — потом говорил мне Джон, — а мы этих гадостей и знать не хотели». Так что они сели в машину Джорджа и отправились навестить Клауса Формана, который выступал в составе трио Paddy, Klaus & Gibson в заведении Pickwick Club[74]. Однако к тому времени, как они добрались туда, начались галлюцинации, и они, кинувшись оттуда в другой клуб, в Ad Lib, где вспыхивали яркие огни, вбежали внутрь с криками: «Лифт горит!»

«Это было безумие, ужасное, но волнующее», — таким был вердикт Джона. Синтии, напротив, очень не понравилось. Позже она рассказывала, что ей казалось, будто она сходит с ума, ибо весь мир обратился в бессмысленные формы. Патти, неведомо почему, кидалась на витрины магазинов.