Быть Джоном Ленноном полностью

По настоянию Джона Мими покинула Ливерпуль и поселилась ближе к нему, на юге Англии. Она все еще беспокоилась о племяннике, но тот тоже о ней беспокоился — и чувствовал себя слегка виноватым в том, что та постоянно страдала от нашествий фанатов с их паломничествами в Мендипс. И однажды, пока тетушка гостила в Кенвуде, он решил покатать ее на своем «роллс-ройсе» по домам на южном побережье, где она, как порой признавалась, хотела бы жить. Агенты по недвижимости предложили четыре варианта, но Мими сердито отклонила первые три. Затем она увидела белое бунгало на пляже в Сэндбэнкс, неподалеку от Пула, в графстве Дорсет, и Джон решил за нее. «Если ты его не купишь, Мими, — сказал он, — то я куплю его себе».

«Из него еще не выехали прежние жильцы, — вспоминала Мими, — и я не хотела заходить, но Джон отправился прямо в дом». Она смутилась, потому что на нем были старые джинсы и, как она сказала, «глупая кепка». Но он был «нагл и дерзок». Дом обошелся ему в 25 000 фунтов стерлингов — такую же сумму он выложил за свое поместье в Кенвуде. Но этот дом стоял на берегу моря, в самом богатом уголке Англии за пределами Лондона, и из его окон открывался прекрасный вид.

Мими надеялась, что теперь, когда она поселилась менее чем в ста милях от Джона, она сможет чаще видеться с Джулианом, но Синтия запомнит лишь один их визит в Сэндбэнкс в солнечный летний денек. Они устроили пикник, плескались в воде и загорали, а Джон прятался под большой шляпой, чтобы никто его не узнал. И его действительно не узнавали.

«То был рай, — рассказывала мне Синтия. — Просто прекрасно. В тот миг мы словно были маленькой семьей. Взяли у Джулиана ведра и лопатки и строили песчаные замки. Хотели приехать снова. Но так и не приехали».

Осень 1965 года для Beatles прошла в основном на Эбби-роуд, но в сессиях был и перерыв, в октябре, когда вся четверка битлов побывала в Букингемском дворце и получила ордена кавалеров Британской империи. Эта честь свалилась на них благодаря премьер-министру Гарольду Уилсону, а вручала ордена сама королева. По традиции королева раз в два года награждала лиц из правящих кругов — чиновников, долго прослуживших на постах, членов парламента, руководителей крупных предприятий и благотворительных организаций, а еще бывших военнослужащих. И когда летом объявили, что подобную честь окажут группе Beatles, в прессе витало недоумение и даже возмущение оттого, что какую-то поп-группу сочли достойной такой награды. Прошел слух, что отставные генералы пригрозили вернуть собственные ордена, если стандарты так падут. Но вроде как никто не вернул.

Гарольд Уилсон был умен. Почести оказывались за вклад Beatles не в музыку, а в повышение британского экспорта. Сначала в группе спорили, принимать ли награду. Ринго идея понравилась. Но Джон, в глубине души республиканец, все не решался. И все же и ему это льстило, и, наступив на горло собственной песне (мол, «что это мы, совсем продались?»), встал спозаранку («Я не мог поверить, что такое время существует») и отправился на встречу с королевой.

Позже он будет хвастаться, будто перед инвеститурой Beatles покурили в дворцовом туалете «травки», но это Джон, по своему обыкновению, просто приплел ради красного словца. Как признались остальные битлы, они слишком нервничали, чтобы так поступить. Церемония шла своим чередом. Все было достаточно просто: битлы ждали, пока очередь дойдет до них и назовут их имена, затем нужно было выйти вперед, поклониться и снова шагнуть вперед. Джон, как обычно, выступил первым.

— Приятно вручить вам эту награду. Вы ведь недавно хорошо потрудились? — спросила королева, прикрепляя к лацкану его пиджака орден кавалера Британской империи.

Мими не готовила Джона к беседам с королевой, и он опешил. Да, он очень много работал — с утра до ночи в студии. Но почему-то сказал:

— Нет, у нас был выходной.

Он отступил, снова поклонился, развернулся и ушел, предоставив королеве награждать его друзей. Обычно королевская почесть — повод для гордости. Но Джон быстро отправил свой орден Мими, а та поместила его на каминную полку в своем новом доме. Она, по крайней мере, гордилась.

К 1965 году рок-музыка развилась и изменилась до неузнаваемости — по сравнению с теми звуками, что околдовали Джона в пятидесятые годы. Для производителей гитар то был период бума. Для авторов и исполнителей песен все обстояло еще лучше. Это был как бесконечный выпускной — рок-н-ролл стал доминирующей формой популярной музыки в западном мире.