– Я?.. А что… – Дуримар растерянно смотрел на Ивана.
– Ты ж мой зам? Вперёд.
По дороге его машину обогнал джип Минора, Иван не придал этому особого значения: мало ли…
Егор был на первом этаже, рыжебородый уже стоял рядом с ним. Подойдя ближе, Иван заметил ещё какого-то неизвестного ему высокого ополченца. Командир в упор уставился на него:
– Докладывай.
Иван вкратце рассказал, как расположились, а потом с миномётчиками поднялись по дороге, как обнаружили отрезавшие их от основного отряда «коробочки», как начался и закончился бой, и как они на отходе наткнулись на врага.
Командир внимательно слушал его и, когда он замолчал, уточнил:
– Колонна, значит, по основной дороге двигалась, с запада.
Иван устало кивнул головой:
– Так точно.
Тут командир неожиданно повернулся к Минору:
– Мимо вас шли?
Тот выпучил глаза, широко открыл рот, потом прикрыл, будто передумал говорить, и наконец ответил утвердительно:
– Да, шли.
– Как же вы их пропустили?
Рыжебородый поперхнулся в замешательстве, но всё-таки выдавил из себя:
– Там танки были.
Иван смотрел на него во все глаза: а ведь он мог прикрыть их, да и должен был, по сути!
А командир продолжал настаивать:
– И что, что танки? У вас что «семёрок» не было?
Минор совсем смешался, и на выручку к нему поспешил высокий:
– Да что «семёрки», товарищ командир! Да там колонна шла – штук семь машин! Они бы всех нас раскатали!
Бородатый коротышка приободрился и залепетал что-то, вторя высокому.
Ивану стало противно. Егор, очевидно оценив ситуацию, посмотрел ему в глаза:
– Ладно, Вань, иди.
Вернувшись, он глазам своим не поверил – у ворот стоял Чёрный. Прослезившись, обнялись. Из его сбивчивого рассказа Иван узнал, что поворот налево для него был такой же неожиданностью, и что первыми же пулями был убит Сепар, а они выскочили из машины и затаились среди деревьев. Враги остановились, вышли, но в чащу лезть побоялись и проследовали дальше. Местные помогли им добраться и доставили тело Сепара.
Иван слушал, кивал головой, а когда Чёрный закончил, добавил только одно: «Со вторым днём рождения тебя, брат!», обнял его, развернулся и, подойдя к накрытому простынёй телу, откинул закрывавший лицо край. Постоял.
«Жаль, молодой пацан, резвый был, ответственный. Что ж его туда поволокло? Неужели он забыл, что я говорил ему? Не может быть. Пренебрёг, думал по хорошей дороге добраться, наверное. Значит, судьба такая. Земля тебе пухом, брат».
Мысленно простившись, перекрестился и направился в помещение.
Совещание артиллеристов проходило уже без Минора, его замещал какой-то боец. Дуримар, насупившись сидел в сторонке. Иван усмехнулся:
– Ну как, Серёжа, посовещался уже?
Тот в сердцах махнул рукой, будто Иван нарочно втянул его в какую-то неприятную историю и бросил.
«Вот придурочный, я ему возможность проявить себя предоставил, а он обижается».
Минора после этой встречи он долго не видел.
Вскоре после этого разговора Егор уехал. Обязанности командира исполнял поначалу его заместитель Серёга, тот самый, единственный пострадавший во время первого, такого удачного боя офицер. Иван уважал его за здравомыслие и боевой характер: настоящий вояка, прошедший через несколько военных кампаний, он всегда трезво оценивал обстановку и принимал взвешенные решения. Когда-то он трижды за одну ночь спасал подразделение Ивана от попадания в крайне угрожающие обстоятельства.
Внешне Серёга напоминал Ивану дикого кабана: плотный, приземистый, подвижный, с то испытующим, то хитрым взглядом маленьких глаз, вечно небритый и вообще подчёркнуто небрежно относящийся к внешнему виду, он не раз демонстрировал и присущее характеру этого зверя сочетание осторожности и готовности к мгновенной атаке.
Теперь новый командир сообщил Ивану своё предложение: занимаемый его отрядом посёлок следовало оставить, иначе им угрожала опасность оказаться отрезанными от города и окружёнными.
Он подумал и согласился, поскольку не мог исключить такой возможности, а необоснованно рисковать жизнью подчиненных не имел права. Впрочем, у принятого им решения был и другой мотив.
В известных пределах дезертирство в подразделениях было явлением постоянным. Обычно два-три человека в неделю не возвращались из увольнения, переходили без предупреждения в другое подразделение, на худой конец – оставляли наблюдательный пункт или огневую точку.
Однако, в исключительных случаях случались настоящие волны побегов, когда за день подразделение оставляло до десяти человек. Подобные эпизоды имели место всего пару раз и происходили, как правило, после обстрелов, но, оказалось, это были ещё не самые критические моменты.
Настоящий массовый побег был едва предотвращён, да и то лишь частично, когда среди бойцов поползли ложные, совершенно безосновательные слухи, передаваемые в нелепо преувеличенных, пожалуй, даже комичных формах, которые принимает информация, проходя через сознание заражённого страхом человека.
